Ангел влияния. Пьесы - Юрий Михайлович Поляков

в жизнь вечную плотский мусор?! Будьте выше! По каким показателям? Главное – продолжительность брака. А вы… до серебряной свадьбы не дотерпели…

Саша. Могли вообще бы разбежаться через пару лет после свадьбы.

Сашиэль. Я хорошо помню ту грандиозную ссору. Сколько посуды побили!

Шура. Сервиз на двенадцать персон. Моя родня вскладчину подарила.

Саша. Грохот стоял! А как мы помирились? Я уж позабыл…

Шура. Склеротик! Мама приехала.

Саша. Ты, что ли, вызвала, как всегда?

Шура (смотрит на Сашиэля). Нет, не я, сама примчалась, как почувствовала…

Сашиэль. Ну я, я вызвал. Тещи ты, Санек, как огня боялся. А еще учитывается плодовитость. Тут у вас «троечка».

Шура. Как это троечка? У нас прекрасные дети – сын и дочь. Внучка.

Саша. И фьючерсный внук…

Сашиэль. То-то и оно – фьючерсный. Там (Показывает вверх.) ориентируется на патриархальную семью, чтоб за столом не умещалась. Не переубедишь.

Саша. Я говорил, давай заведем третьего! А ты: «Если хочешь, рожай сам!»

Шура. Меня как раз завучем назначили. Думала, еще успеем…

Сашиэль. Так что, ребята, до Петра и Февронии вам как до неба. Они жили в любви и согласии до глубокой старости, кучу потомства произвели и умерли в один день. За такой результат могут повысить, в архангелы возвести!

Саша. Погоди, друг, так и мы тоже умерли в один день! Тебе зачтется.

Сашиэль (с сомнением). Вы же разводиться ехали…

Шура. Но ведь не доехали.

Саша. Значит, как бы ничего не было. Погибли при исполнении супружеских обязанностей. Так и напиши в отчете.

Сашиэль. Это вы здесь в отчетах ерунду разную пишете, а Путин вам верит. У нас чуть слукавил – сразу низвергнут. Вы думаете, бомжи это кто?

Шура. Понятно кто: люди без определенного места жительства.

Сашиэль. Ошибаетесь, это разжалованные ангелы.

Саша. Да ты что! А у разжалованных министров виллы в Ницце…

Сашиэль. Эх, гляжу я на вас, и сердце кровью обливается. Как не досмотрел! Это же был ваш последний кризис, дальше – золотая осень брака, сбор плодов, дети, внуки, тихие вечера у телевизора, прогулки по Нескучному саду и умиление при виде юных парочек в тенистых аллеях…

Шура. Золотая осень брака? Не смешите! У него – Ритуля, у меня. Да ладно, что там говорить…

Сашиэль. Ну, с вашим Андреем Витальевичем мы кое-как разобрались, пора вернуться к Маргарите.

Саша (с тревогой). Что ты имеешь в виду?

Сашиэль. Что означает иероглиф, ты теперь знаешь, но прочитать его мог только тот, кто владеет китайским. Это явно не ты. Кто из близких знакомых Риты владеет языком Конфуция?

Саша (недоуменно). Очкарик.

Сашиэль. А где он сейчас?

Саша. В Пекине, в командировке.

Сашиэль. А куда летела Марго в отпуск?

Саша. В Китай.

Сашиэль. Эрго! Знаю, логическое мышление не типично для выпускника Вышки, но сделай над собой усилие, Санек! Даю еще одну подсказку: Рита беременна, но отговаривала тебя от развода. Почему?

Саша Потому… Потому… (Радостно.) Потому что это не мой ребенок!

Сашиэль. Молодец! Бонус по итогам года. А мне позор! Так ошибиться…

Шура. Сашиэль, вы о чем?

Сашиэль. Я хотел ускорить события, думал, увидев иероглиф, вы устроите скандал, он метнется к Рите, а та ему все выложит. Мне и в голову не пришло, что вы, брошенная историком, потребуете развода. Думал, наоборот, начнете бороться за мужа, за золотую осень брака… Э-эх! Почему?

Шура (помолчав). Сама не понимаю… Знаете, Сашиэль, иногда бывает так плохо, так безвыходно, что сделать себе еще хуже – это хоть какой-то выход… Мы ехали в суд, а я думала: зачем? Доедем, нас разведут… А дальше что?

Сашиэль. Никто бы вас не развел.

Шура. Это еще почему? Мы были записаны. 14:45. Зал 314-й, судья по фамилии Злыденная. Эта бы развела.

Сашиэль. А потому что в Гагаринский суд позвонил неизвестный и сообщил, что здание заминировано, все слушанья отменены.

Саша. Ты, что ли, друг?

Сашиэль. А кто же! Зеленые человечки? Следующее заседание назначили бы через недельку-другую, в суде не торопятся. А за это время вы бы разобрались в своей семейной катавасии.

Шура. Ой ли?!

Сашиэль. Не сомневаюсь. (Звонит мобильный.) На подъезде? Ну, слава Богу! Я уже конкретно опаздываю… (Супругам.) По местам! Быстро! За то, чем я тут с вами в Промежутке занимался, могут в бомжи разжаловать!

Саша и Шура нехотя укладываются на каталки.

Шура. Куда вы так торопитесь?

Сашиэль. В Грибоедовский ЗАГС. Мои новые подзаботные расписываются. Замечали, иногда молодые кольцо роняют или оно не лезет на палец…

Саша. Бывает. Особенно после мальчишника, если много пива приняли…

Сашиэль. Это, значит, заботник опаздывает на церемонию. Шура. А нас бросаете… Не жалко?

Сашиэль. Жалко, конечно… Еще как! Все-таки двадцать три года пять месяцев и девять дней вместе… Чуть-чуть до серебра не дотянули. Эх…

Ангел выпивает из горла до дна, достает из кармана остаток огурца, закусывает, накрывает супругов с ног до головы свежими простынками, затем снимает халат, оставшись в серебристом трико, выносит из-за кулис крылья на лямках и надевает вроде парашюта. Покачав головой, он сдвигает каталки, стоящие порознь, получается как бы супружеское ложе. Удовлетворенный сделанным, Сашиэль исчезает. Тишина. Музыка сфер.

Через некоторое время Саша выглядывается из-под простыни.

Саша. Шур! Шур! Спишь?

Шура. Нет. Что тебе еще?

Саша. Шур, мне сон приснился чудной. Про ангела влияния.

Шура (выглядывает из-под простыни). И тебе тоже? Странное совпадение.

Саша. Шур, скажи, только честно: это ты была там… в «Доме с мезонином»?

Шура. Какой еще дом с мезонином? Чехова начитался? Тебе приснилось.

Саша. Я так и подумал. Шур, ты меня простишь? Я больше не буду…

Шура. Как школьник бестолковый… Посмотрим на твое поведение!

Они по-супружески отворачиваются в разные стороны и затихают. Темно. Прямые линии кардиограмм оживают. Снова слышны голоса врачей.

Голоса. Качаем! Асистолия. Наружный массаж 100 компрессий в минуту… Смени меня, качай… Прервись, ставлю вену… Фибрилляция! Скорей – деф! От больного! Разряд! Асистолия… Качаем! Адреналин! Ввожу… Полчаса прошло? Нет еще… Продолжаем! Есть ритм! Есть пульс на сонных! АД 100/50, пульс – 100, сатурация – 100. Убавь кислород… Зрачок сузился… Фотореакция есть… В операционную!

Конец

Комментарии

Юрий Поляков активно занялся драматургией в 1997 году, хотя и до этого по заказам театров он писал инсценировки по своей прозе, о чем подробно рассказано в эссе «Драмы прозаика». Его дебютом на сцене (март 1987) стал спектакль «Кресло» («ЧП районного масштаба») – первая работа только что созданной