Мужчины не ее жизни - Джон Ирвинг

Харри ходил в гимнастический зал на Рокин, куда водил Рут Коул ее издатель Маартен Схаутен. В пятьдесят семь сержант Хукстра был староват для большинства ходивших туда женщин. (Он уже никогда больше не станет без толку домогаться молодых женщин до тридцати, которые говорили ему, что он в отличной форме для парня «его лет».) Правда, не так давно он подцепил одну из женщин, работавших в гимнастическом зале инструктором по аэробике. Харри ненавидел аэробику — он занимался исключительно тяжелой атлетикой. За день сержант Хукстра проходил столько, сколько другие проходили за неделю, а то и за месяц. И он всюду ездил на своем велосипеде. На кой черт ему нужна была эта аэробика?

Инструкторша была привлекательной женщиной под сорок, но до самозабвения и по-миссионерски преданной своему делу; неудача, которую потерпела она, попытавшись обратить Харри в свою аэробическую веру, сильно задела ее, и ни одна из женщин Харри на его памяти не возражала так упорно против его чтения. Инструкторша по аэробике не была читательницей и — как и все женщины Харри — отказывалась верить, что у него никогда не было секса с проститутками. Уж искушение-то у него наверняка возникало.

«Искушение» у него возникало постоянно, хотя с каждым годом сила этого искушения уменьшалась. За его почти сорокалетнюю карьеру полицейского раза два-три у него возникало и искушение убить человека. Но сержант Хукстра никого не убивал и не занимался сексом с проститутками.

Но конечно, все как одна подруги Харри без всякого энтузиазма относились к его отношениям с этими женщинами в окнах и — во все возрастающих количествах — на улицах. Он был человеком улицы, сержант Хукстра, что, возможно, в огромной степени и определило его любовь к чтению и огню в камине; то, что он был человеком улицы в течение почти сорока лет, явно сыграло свою роль в его желании переехать за город. Городами — любыми городами — Харри Хукстра наелся.

Только одна из его подруг любила читать так же, как и он, вот только книги она читала не те; из женщин, с которыми спал Харри, она была ближе всех к положению проститутки. Она работала юристом, оказывала добровольную помощь организации проституток, называла себя либеральной феминисткой и как-то раз сказала Харри, что «идентифицирует» себя с проститутками.

Организация, боровшаяся за права проституток, называлась «De Rode Draad» («Красная нить»); в то время, когда Харри познакомился с этой женщиной, «Красная нить» скрепя сердце пошла на сотрудничество с полицией. В конечном счете и «Красная нить», и полиция были озабочены безопасностью проституток. Харри всегда недоумевал, почему же это сотрудничество оказалось таким непрочным.

Но члены комитета «Красной нити» с самого начала действовали ему на нервы; кроме воинствующих проституток и экс-проституток в комитете состояли женщины (вроде его подружки-юриста), которые с самого начала показались ему непрактичными феминистками; их волновало главным образом превращение организации в движение за эмансипацию проституток. Харри с первого дня знакомства полагал, что «Красная нить» должна меньше заниматься говорильней, а больше — зашитой проституток от опасностей их профессии. И тем не менее он предпочитал проституток и феминисток другим членам комитета, напоминавшим ему профсоюзных деятелей и типов, которых Харри называл «специалистами по выбиванию субсидий».

Юриста звали Наташа Фредерикс. Две трети женщин, работавших на «Красную нить», были проститутками или экс-проститутками; на заседаниях непроститутки (вроде Наташи) не получали права слова. «Красная нить» платила два с половиной жалованья четырем сотрудникам; все остальные работали на добровольной основе. Харри тоже был добровольцем.

В конце восьмидесятых между полицией и «Красной нитью» было больше взаимодействия, чем теперь. Во-первых, организация не смогла привлечь в свои ряды иностранных проституток (не говоря уже о «нелегалках»), а проституток-нидерландок в окнах на улицах почти не осталось.

Наташа Фредерикс больше не сотрудничала на добровольной основе с «Красной нитью» — она была разочарована. (Наташа теперь называла себя «экс-идеалисткой».) Они с Харри познакомились на проводившемся по четвергам регулярном дневном собрании для начинающих проституток. Харри считал, что эти собрания — вещь полезная.

Он сидел в дальнем углу комнаты и молчал, если только кто-то не обращался к нему с прямым вопросом; его представляли начинающим проституткам как «одного из наиболее лояльных полицейских», и новых девушек побуждали поговорить с ним, когда рутинное собрание заканчивалось. Одной из старожилок была Долорес де Рёйтер, или «Красная» Долорес, — под этим именем ее знали Харри и все в квартале красных фонарей. Рои Долорес работала проституткой в де Валлене, а позднее на Бергстрат гораздо дольше, чем Наташа Фредерике работала юристом.

Рои всегда говорила начинающим девушкам, что первым делом нужно добиться, чтобы у клиента встал. Она не шутила. «Если парень вошел к тебе в комнату — я имею в виду первую секунду, когда он перешагнул через порог, — то у него должна быть эрекция». Если у него нет эрекции, предупреждала Рои новеньких, то, может быть, он пришел не для секса. «И никогда не закрывайте глаза, — предупреждала Рои новеньких. — Некоторые парни просят, чтобы вы закрывали глаза. Никогда не делайте этого».

Ничего неприятного или даже разочаровывающего в сексуальных отношениях с Наташей Фредерикс не было, но сильнее всего Харри запомнил их споры о книгах. Наташа была прирожденной спорщицей, а Харри не любил спорить, но ему нравилось иметь подругу, которая читает не меньше его, пусть и неверные книги. Наташа не читала художественную литературу — она предпочитала трактаты социальной направленности. По большей части это были фантазии левого толка, призывающие изменить мир. Харри не верил, что мир (или человеческую природу) можно изменить. Работа Харри состояла в том, чтобы понимать и принимать существующий мир; ему нравилось думать, что, может быть, он сделал этот мир чуточку безопаснее.

Он читал романы, потому что находил в них наилучшие описания человеческой природы. Писатели, которых Харри ценил больше всего, никогда не говорили, что даже наихудшее в человеческом поведении исправимо. Они могли нравственно не одобрять того или иного персонажа, но никогда не пытались изменить мир; они были всего лишь рассказчиками, и их истории были получше, чем у других; а в хороших романах рассказывались истории о героях, казавшихся достоверными. Романы, которые любил Харри, — это были запутанные истории, приключающиеся с настоящими, живыми людьми.

Он не любил детективные романы или так называемые триллеры. (Он либо слишком быстро разгадывал сюжет, либо персонажи были неправдоподобны.) Он никогда не зашел бы в книжный магазин и не попросил бы показать ему классику или новейшую художественную литературу, но классику и современную литературу он читал гораздо чаще, чем какую-либо иную литературу, хотя все романы, которые он читал, имели вполне традиционную композиционную структуру.

Харри не возражал против юмора в книгах, но если они были только комедийными (или всего лишь сатирическими), то Харри чувствовал себя так, словно его обманули. Он любил социальный реализм, но только если писатель не был вовсе лишен воображения, только если история была достаточно закручена, чтобы он постоянно пытался предугадать, что случится дальше. (Скажем, роман о разведенной женщине, которая проводит уик-энд в курортном отеле, где встречает мужчину и воображает, что у нее с ним роман, хотя никакого романа в действительности нет; после этого она просто возвращается домой — роман с таким сюжетом не мог удовлетворить сержанта Хукстру.)

Наташа Фредерикс сказала, что у Харри «эскапистский» подход к романам, а Харри был искренне убежден, что это Наташа эскапистка, что это она бежит от мира, читая идиотскую тягомотину, порожденную досужими вымыслами о том, как его изменить.

Из современных писателей самым любимым у сержанта Хукстры была Рут Коул. Наташа и Харри спорили о Рут Коул больше, чем о любом другом авторе. Женщина-юрист, которая на безвозмездной основе предлагала свои услуги «Красной нити», потому что, по ее словам, она идентифицировала себя с проститутками, утверждала, что истории Рут Коул «слишком уж странные»; женщина, которая боролась за права проституток, но которой не разрешалось выступать на заседаниях организации, заявляла, что сюжеты романов Рут Коул «неправдоподобны». Более того, Наташе вообще не нравились сюжеты. Реальный мир (который она с такой страстью жаждала изменить), по словам Наташи, не имел никакого видимого сюжета.

Наташа, которая (как и Харри) в один прекрасный день оставила свою деятельность в «Красной нити», потому что организация проституток представляла менее двадцатой части активных проституток города Амстердама, обвиняла Рут Коул в том, что та, на ее взгляд, «нереалистична». (В то время, когда Харри и Наташа оставили свою безвозмездную работу в «Красной нити», четверговые дневные собрания для начинающих проституток собирали менее пяти процентов новичков де Валлена.)