Ласковые имена - Ларри Макмертри

Эмму, в свою очередь, заинтриговал тот факт, что у кого-то семейная жизнь может оказаться хуже, чем ее собственная. Дик, муж Мелбы, не интересовался ничем, кроме выпивки, охоты и спорта – рядом с его полным пренебрежением к Мелбе Флэп казался заботливым до надоедливости. Эмме часто хотелось объяснить Мелбе, что все это относительно, но для Мелбы это было бы чересчур сложно. Эмма вскоре почувствовала, что ей ужасно хочется подразнить подругу, и призналась ей, что у нее роман, хотя это было и рискованно.

– Ты говоришь, с молодым парнем? – переспросила Мелба, морща свой большой лоб от старания это вообразить. Она попыталась поставить себя на место Эммы, представить себе, что спит не с Диком, а с кем-то другим, но это не получалось. Она смогла только представить, как Дик убил бы ее, если бы узнал. Ее смутно беспокоило, что Эмма связалась с молодым парнем, но это было так далеко от того, на что была способна она сама, что ее воображение так и не смогло окончательно охватить это обстоятельство. Она знала одно: если Эмма такое делает, это должно быть очень романтично. С тех пор она стала в разговорах называть Ричарда «твой Дик».

– Ричард, – не уставала поправлять ее Эмма. – Я зову его Ричард. – Но Мелба так и не смогла переключиться. В ее мире все Ричарды звались Диками.

Но это была единственная трещина между ними, ибо не было на свете существа добродушнее Мелбы. Трудность состояла в том, чтобы заставить поладить мальчиков, так как сыновья Эммы считали ребят Мелбы серой деревенщиной – и Эмма в душе соглашалась с этим суждением. С Милэни Мелба робела. Она, очевидно, считала девочку исключительно утонченным созданием.

– Этот ребенок не нежнее грузовика, – говорила Эмма, но это ничего не значило. Милэни решила, что вряд ли стоит тратить на Мелбу обаяние. Как казалось Эмме, вся жизнь Мелбы состояла из надежды, что цены в супермаркете не будут расти. Если продукты подорожают, муж будет ее ругать, что она тратит деньги, а надо же им что-то есть. Она была ходячим клейким ценником. Не успев зайти к Эмме на кухню, Мелба объявляла:

– Свинина подорожала на двенадцать центов. Двенадцать центов! – Но при этом она производила впечатление счастливой женщины – Эмме не приходилось слышать от нее жалоб на что-либо, кроме цен, а энергия Мелбы поражала. Как-то Эмма наблюдала, как она разгребала перед домом снег; она очищала площадку со скоростью бульдозера.

– Эмма, ты не делаешь никаких упражнений, – упрекала ее Мелба. – По-моему, ты бы не смогла убрать снег с дороги.

– Я верю в профессионалов. А мои сыновья, к счастью, профессионалы.

В день рождения Милэни, когда девочке исполнилось три года, Эмма приготовила все к празднику и испекла торт. Это был первый праздник в жизни Милэни. К сожалению, Эмма что-то перепутала и заранее на это число договорилась об осмотре и прививках от гриппа, так что им пришлось идти в больницу, что Милэни совершенно не устраивало.

– Никаких уколов, у меня праздник, – настаивала девочка, но ее все равно укололи.

– Я не хочу, чтобы ты болела, – сказала Эмма. Милэни утерла слезы и, усевшись на маленькую табуретку, стала шумно сосать леденец на палочке, поддавая ногами по шкафу с историями болезни, к неудовольствию и матери, и врача. Эмме делали укол.

– Она большая, сделайте ей два, – мстительно сказала Милэни, леденцом показывая на мать. Ее глаза были еще потемневшими от недавней ярости.

– У нее острое чувство справедливости, – пояснила Эмма.

– Что это? – сказал доктор. Его звали Бадж, это был толстый, некрасивый, но сексуальный мужчина, отличавшийся безграничным терпением в отношении детей и женщин. Он стал поднимать и опускать руку Эммы, ощупывая ее подмышку.

– Что? – спросила она.

– У вас под мышкой затвердение, – сказал доктор Бадж. – Когда оно там появилось?

– Я не знаю. Милэни, прекрати. Хватит бить по шкафу ногами.

Милэни стала колотить совсем тихонечко, притворяясь, что просто дрыгает ногами. Случайно стукнув так, что это было слышно, она поглядела на мать, невинно встряхивая кудряшками. Доктор Бадж обернулся к ней и строго посмотрел.

– Мне сегодня три года, – радостно сообщила Милэни.

Доктор Бадж вздохнул.

– Так. У вас два уплотнения. Не знаю, что это значит.

– Я даже не знала о них.

– Они не очень большие, – продолжал он, – но выпуклые. Вопрос в том, когда они появились. Мне придется уехать на неделю, и я очень не хотел бы оставлять это невыясненным.

– Боже, – воскликнула Эмма, осторожно ощупывая под мышкой. – Мне надо опасаться?

Доктор Бадж нахмурился.

– Лучше опасайтесь. Тем радостнее будет узнать, что ничего страшного нет.

– А что это будет в противном случае?

Доктор Бадж ощупывал вторую подмышку. Покачав головой, он внимательно ее осмотрел. Милэни жадно и с шумом сосала леденец, с некоторым интересом наблюдая за происходящим. Так же она сосала, когда Эмма кормила ее грудью, слышно было в другой комнате.

Закончив осмотр, доктор Бадж повеселел.

– Вам повезло, – сказал он. – У вас уплотнения в подмышках, а у некоторых они – в мозгу.

– А я могу читать, – сказала Милэни, соскакивая с табуретки и хватая доктора за брюки.

– Ты хочешь мне почитать?

День рождения был радостным для детей, но не для Эммы. Как ветеран, выдержавший множество дней рождения с хорошим счетом, она прекрасно справилась с играми и угощением, сумела организовать веселье, но мыслями была далеко. Она все трогала подмышку. Позвонила Аврора, и Милэни стала щебетать про свой день рождения с бабушкой, Рози и даже Генералом. К ее неудовольствию, Вернон был в Шотландии.

– А где он? – настаивала Милэни. – Что он там делает? Дай мне с ним, пожалуйста, поговорить.

Когда Эмма, наконец, взяла трубку, она уже чувствовала огромную усталость.

– У меня постгостевой коллапс, – сказала она. – У тебя когда-нибудь были затвердения под мышкой?

– Нет, а нужно, чтобы были?

– Не знаю. У меня есть.

– Знаешь, мне кажется, если я не ошибаюсь, в этой области много желез. Наверное, у тебя они воспалились. Ничего удивительного, при таком-то питании.

– Я питаюсь прекрасно.

– Я знаю, дорогая. Но ты всегда так склонна ко всяким нарушениям в организме.

– Мама, не обобщай, когда говоришь обо мне. У меня просто бывают свои взлеты и неудачи.

– Эмма, как по-твоему, о чем мы с тобой всю жизнь спорим?

– Не знаю! – Эмма рассердилась, что к ней пристают, когда только что ушли гости.

– О том, что надо держаться. Вот теперь ты дала распухнуть своим железам! Ты все еще встречаешься с тем молодым человеком?

– Мне не хотелось бы, чтобы ты о нем говорила так пренебрежительно.