Синева небес - Соно Аяко

Криминальный характер персонажа проявляется не сразу и не случайно, его формирует предшествующий ход событий. В школьные годы во время национальных синтоистских празднеств, когда товарищи Фудзио несли тяжелый священный паланкин, он только делал вид, что им помогает, и такая маленькая ложь, сошедшая ему с рук, заронила семена лживости в его душе. Постоянные скандалы в семье — стычки с шурином Сабуро — привели к пожару, когда Фудзио в гневе опрокинул керосиновую печку, подвергнув опасности жизнь родителей. Только энергичные действия Сабуро спасли положение — не дали разгореться огню.

Совершив первое преступление — убив школьницу, Фудзио уже не в состоянии совладать со все нарастающим гневом, направленным на всех и вся. Он предстает воплощением абсолютного зла, которое клокочет у него в груди. Едва тлеющая в нем искра ненависти вдруг разгорается в безудержное пламя, как стихийное бедствие.

В душе Фудзио отсутствует личный моральный кодекс, и образовавшаяся пустота заполняется жестокостью, ненавистью и злобой, затягивая его в трясину изнасилования, убийства и заточения в тюрьму. В одном из писем к Юкико он заявляет: «Мораль — изжившее себя понятие, не пригодное даже для литературы. Если кто-то напишет моралистский роман, критика поднимет его на смех».

Повод для свирепости Фудзио всегда не объясним, побудительные мотивы его звериной натуры не выяснены.

Желание убить дерзкого мальчишку вспыхивает в нем внезапно. Приступ ярости налетает как тайфун, и лава безумия извергается из него, как из кратера вулкана. Поступки Фудзио писательница сравнивает с необузданными явлениями стихии. Юкико в связи с действиями Фудзио смиренно констатирует, что когда человек попадает под дождь, ему приходится сушить свою одежду. Вот и Юкико из чувства сострадания и милосердия вынуждена взять на себя заботу о преступнике, хотя мотивы преступлений Фудзио она уяснить не может, найти им здравое объяснение не в состоянии. Она недоумевает, как можно было наказывать дочь владельца компании только за то, что на банке с вареньем, выпускаемым этой компанией, не открывалась крышка?

Жертвы убийцы не безупречны, они наделены чертами порочности и вырождения. Нескладная школьница Ёсико Яманэ вскоре превратилась в алчную вымогательницу. Дочь строгих родителей Ёко Мики оказалась распущенной женщиной, испытывающей презрение к своему мужу — трудяге. Каё Аоки вызвала у Фудзио отвращение своим нахальством и полной атрофией чувств. Фудзио считал этих женщин просто самками: «Они понятия не имели о целомудрии. Только похоть и жадность. Они предстали копиями меня», — заявил он Юкико.

Ужасающие описания противоестественной смерти жертв автор подкрепляет патологоанатомическим свидетельством. «Изнасилованные и убитые Вами женщины выглядели, как старухи, когда их откопали. Это меня так потрясло, что сердце, казалось, остановилось. На телах были следы тления и побоев, но женщины стали похожи на кукол. С другой стороны, они казались измученными, печальными старухами. Точнее сказать, в них не произошло каких-то особых перемен, просто, скорее всего, отчетливо проявились свойственные при жизни физические и душевные качества. Я осознала, что смерть явилась для них последним этапом старения. На телах убитых молодых женщин, подобно перемешавшимся кусочкам мозаики, проступают следы старости, что совершенно противоестественно. От этого перехватило дыхание», — рассказывает Юкико в письме к Фудзио.

Перемена, случившаяся с женщинами, говорила об их духовной опустошенности при жизни. Автор как бы предлагает читателю оценить окружающий мир, населенный подобными недочеловеками, заглянуть в его мрачную, тягостную атмосферу.

Закономерно, что в хаосе беспросветного существования для Фудзио выделилась фигура Юкико с ее христианской проповедью смирения и сострадания.

Писательница от начала до конца романа подчеркивает скромность своей героини, которая не обладает никакими талантами. Она всего лишь простая швея, которая занимается кропотливой работой — шьет на дому кимоно. Ей уже за тридцать, и она одинока, живет вместе с младшей сестрой Томоко, энергичной и преуспевающей редактор. По характеру сестры диаметрально противоположны, но стараются понимать и поддерживать друг друга.

В личной жизни Юкико уже не строит никаких планов. Преданная в юности своим женихом, она смирилась с мыслью провести остаток дней старой девой. Юкико наивна как ребенок, у нее чистое, открытое сердце и благородная душа. Она готова все понять и всех простить.

Потрясенная трагедией Фудзио, она в поисках нравственной поддержки обращает свои мысли к Богу, находит опору в Священном Писании. И слова Библии «милости хочу, а не жертвы» рефреном звучат в романе.

Юкико не верит в возможность нравственного перерождения и раскаяния Фудзио, однако упорно продолжает борьбу за спасение грешника. На этом пути ее мужество укрепляет пример католической монахини Матери Терезы (1910–1997), которая в 1952 году открыла в Калькутте приют, чтобы обездоленные и покинутые могли умирать в спокойствии. Вместе с монахинями она ухаживала за больными и немощными, найденными на улицах. По словам Матери Терезы, величайших грех человека — это не ненависть, а равнодушие к своим беспомощным братьям.

Идея спокойного ухода из жизни реализуется в сострадании, которое Юкико проявляет к Фудзио. Она нанимает ему адвоката, хотя знает, что приговором суда может стать только смертная казнь. В тюрьму она посылает ему передачи и пишет письма, в которых пытается склонить его к раскаянию. Она уверяет его в своей любви и в любви к нему Бога, чтобы уйти из жизни он мог в спокойствии.

Терпением и великодушием Юкико напоминает князя Мышкина из романа Ф. М. Достоевского «Идиот», в котором великий русский писатель утверждал, что «сострадание есть главнейший и, может быть, единственный закон бытия всего человечества».

Этот закон бытия явил миру Папа Римский Иоанн Павел II (1920–2005) — он простил стрелявшего в него террориста.

Аяко Соно, исследуя взаимоотношения своих героев, показывает беспредельность человеческого сострадания и милосердия к падшим.

Т. И. Бреславец

Примечания

1

Что по-японски «асагао», то есть вьюнок. Записывается иероглифами, буквально означающими «утренний лик».

2

Бугенвиллия — кустарник-лоза родом из Бразилии с круглыми небольшими листьями, зелеными и красными, и с маленькими желтыми цветами.

3

Соба — японская лапша, приготовленная из гречишной муки.

4

Тян — уменьшительно-ласкательный суффикс, добавляемый, как правило, к детским именам.

5

Маджонг — китайская игра в кости.

6

Ситигосан — праздник детей трех, пяти и семи лет, отмечается 15 ноября.

7

«Сингэки» — буквально: «новая драма». Театр современной драмы европейского типа.

8

Дзабутон — плоская подушка для сидения на полу.

9

Мандзю — приготовленные на пару пампушки со сладкой фасолевой начинкой.

10

Сан — уважительный суффикс, добавляемый к имени.

11

Токонома — декоративная ниша в японском доме, используется для размещения свитка живописи, каллиграфии или вазы с цветами.

12

О-тосо — церемониальный напиток, сладкое сакэ с лекарственными травами.

13

Тэмпура — овощи, морепродукты, мясо, обжаренные в кляре.

14

Сиитакэ — вид японских грибов.

15

Татами — соломенный мат стандартного размера, чуть больше 1,5 кв. м, служащий для настилки полов.

16

Суси — рисовые колобки с положенными на них кусочками рыбы.

17

Университет Тюо (буквально: центральный) — один из частных университетов Японии. Берет начало от английской юридической школы, основанной в 1885 г. Находится в г. Токио.

18

В японской школе предусмотрены 3 ступени образования, из которых две первых являются обязательными. В начальной школе обучают детей с 6 до 12 лет (6 лет), в средней школе — с 12 до 15 лет (3 года), школа высшей ступени для 15 — 18-летних, в ней также учатся 3 года.

19