Парижане и провинциалы - Александр Дюма

Анри подался вперед.

— Господин де Норуа, — обратился к нему г-н Редон, — вы, как и все остальные, связаны обещанием отложить все замечания до окончания этой процедуры.

Нотариус продолжил:

«… проживающий в своем замке Норуа коммуны Вути…»

— Как! — вскричал Анри. — В моем замке Норуа?

— Тише, ради Бога! — промолвил Мадлен. — Иначе мы никогда не закончим.

— Но однако… — заметил г-н Пелюш.

— Но ведь вам же обещали, господа, что все разъяснится в самом конце, — настаивал Мадлен. — Неужели так трудно дослушать?

Анри посмотрел на своего крестного с невыразимой признательностью. Камилла молитвенно сложила руки.

«… в своем замке Норуа, — повторил нотариус, — выступающий от своего собственного имени, с одной стороны;

2) господин Мадлен, действующий от своего имени в связи с приданым, которое он назначит ниже сего будущему супругу, — с той же стороны…»

Молодые люди одновременно воскликнули:

— Мой друг!

— Мой крестный!

— Тише! — крикнул Жюль Кретон голосом судебного пристава из «Женитьбы Фигаро».

Нотариус возобновил чтение:

«3) мадемуазель Камилла Пелюш, несовершеннолетняя девица, выступающая от своего собственного имени при содействии и с разрешения господина Пелюша, ее отца, — с другой стороны…»

— Здесь, — произнес г-н Пелюш, отдавая честь на военный лад, — но, однако…

— Тише! — повторил Жюль Кретон голосом еще более гнусавым, чем в первый раз.

«4) господин Пелюш, — читал нотариус, — отец, выступающий в присутствии собравшихся при сем как с целью засвидетельствовать свое одобрение, так и желая оказать содействие своей дочери и дать ей разрешение на этот брак, в связи с приданым, которое он назначит ниже сего в ее пользу, — с другой стороны…»

Господин Пелюш открыл рот, чтобы заговорить, но Мадлен закрыл его рот ладонью.

«Каковые стороны, — продолжал нотариус, — установили нижеследующие правовые условия брака, решенного между господином Анри де Нору а и мадемуазель Камиллой Пелюш:

Статья 1.

Имущество будущих супругов будет нераздельно».

— Пропустите, — сказал Мадлен.

«Статья 2.

Супруги не будут иметь обязательства по долгам и ипотеке одного и другого».

— Дальше, — повторил Мадлен.

Нотариус пропустил обычную статью контракта, чтение которой представлялось бесполезным Мадлену, и перешел к статье третьей: «Назначение приданого будущему супругу».

При упоминании этой столь важной статьи брачных контрактов все напрягли слух.

«По случаю брачного союза, — читал г-н Менессон, — господин Мадлен выделяет и назначает в виде приданого господину Анри, своему крестнику, а тот с благодарностью принимает сумму в триста тысяч франков билетами Французского банка, которую через мое посредство господин Мадлен в настоящую минуту вручает будущему супругу…»

И г-н Менессон достал из своего кармана пачку банковских билетов, которую он положил на стол со следующими словами:

— Подсчет проведен, я все проверил.

Анри встал, дрожащий и бледный как мертвец, явно намереваясь что-то сказать, но прежде чем он успел раскрыть рот, Мадлен повелительно сказал ему:

— Молчите и садитесь. Я прошу вас об этом, а в случае надобности я вам это приказываю.

Анри упал на стул и, закрыв лицо руками, разрыдался. Мадлен подал знак нотариусу, который продолжил:

«Статья 4.

Назначение приданого будущей супруге.

По случаю брачного союза господин Пелюш со своей стороны выделяет и назначает в виде приданого мадемуазель Камилле Пелюш, своей дочери, будущей супруге, атас благодарностью принимает сумму в триста тысяч франков билетами Французского банка, которая будет ей вручена при чтении контракта».

— Но, — вскричал г-н Пелюш, — что за ерунду вы здесь читаете, сударь? Неужели вы полагаете, что я прибыл открывать охоту, имея в кармане триста тысяч франков в банковских билетах?

— Не знаю, сударь, — спокойно ответил второй нотариус. — Но я знаю, что мне их вручили сегодня утром от вашего имени…

— Кто? — вскричал г-н Пелюш.

— Ваш друг Мадлен, и вот они.

Сказав это, нотариус в качестве противовеса приданому Анри положил на стол пачку в триста тысяч банковских билетов, произнеся, как и его коллега:

— Подсчет проведен, я все проверил.

— Мадлен! Мадлен! — вскричал г-н Пелюш, не зная, что ему делать: то ли рассердиться, то ли броситься в объятия друга.

— Отец, — воскликнула Камилла, — отец, я согласна, последуйте моему примеру!

И подобно Герсилии, подталкивающей Ромула и Тация в объятия друг друга, Камилла толкнула г-на Пелюша в объятия Мадлена.

С этого мгновения ни с той, ни с другой стороны более не последовало никаких замечаний.

Молодые люди переглянулись, опьянев от счастья, но все еще сомневаясь. Мадлен подтолкнул Камиллу в объятия Анри так же, как до этого Камилла

отправила г-на Пелюша в объятия друга.

Ничего нельзя было разобрать, кроме взрывов смеха, радостных всхлипов, бессвязных восклицаний.

Оба нотариуса, в противоположность античным авгурам, которые не могли смотреть друг на друга без смеха, одновременно вытащили платки из карманов и взглянули друг на друга, утирая слезу.

Жюль Кретон опрокидывал одно за другим кресла, а Фигаро прыгал, радостно лая и не подозревая, что он являлся первопричиной всего этого.

Анри, как ребенок, подошел к Мадлену и упал перед ним на колени.

Мадлен обнял его и прижал к груди.

— О мой благородный, мой достойный друг, — сказал ему Анри, — вправе ли я принимать от вас подобные благодеяния?

— Как?! Вправе ли ты? — вскричал Мадлен. — Полагаю, да.

— На каком основании? — спросил Анри. — Кто я вам? Ваш крестник, только и всего.

— Несчастный! — сказал ему Мадлен. — Неужели ты до сих пор не понял одного?

— Чего?

— Того, что эта бедная девушка, которую соблазнил граф де Норуа, твоя мать…

— Да?

— Это была моя сестра, неблагодарный!

Анри вскрикнул от радости и бросился на грудь Мадлену.

— Да, да, — вскричал он, — я был страшно неблагодарным!

— Ну, дети мои, — произнес Мадлен, — все это прекрасно, но мы забыли главное.

— Что же мы забыли? — спросил г-н Пелюш со слезами на глазах.

— Черт возьми! Мы забыли подписать контракт.

— Это верно, — заметил г-н Пелюш и, взяв перо, подписал гербовую бумагу первым.

Мадлен поставил свою подпись вслед за ним.

Затем — оба супруга.

После этого — все вперемешку, как попало.