Подлежит Удалению - Евгений Леган

Идеально выделяется комплекс на фоне серых коробок. Специфика постройки как никогда манит к себе. Лестно смотреть, но не идти. Очень было бы приятно на чужих ручках дойти.

Чем скорее близится перекрёсток, тем очевиднее становятся проблемы. Захламлённость. Плотность зданий. Нагромождение инфраструктуры. Свободных мест практически нет. Что ни стройка, то ремонт. Камнеподобные высотки почти полностью поглощают пространство. Вид городского искусства затихает. Жирует брутализм. Местами однобоко и грустно, но не настолько чтобы страдать. Людей с каждой минутой становится всё больше. Каждый четвёртый, а то и третий, ненароком пускает мимолётный взгляд. То ли оценивает, то ли порицает. Интерес в любом случае не спадает до самого конца. В такие моменты вспоминается недавний случай.

Своё начало берёт странного рода мероприятие. Правильнее будет сказать юбилей. Никакие скоротечные события, не могли омрачить запланированный праздник. Приглашения носят знаменательный характер. Небольшой выбор среди избранных учителей. Скудный остаток добивает коллегия школьного заседания. В основном присутствуют только свои. Первое время всё действительно хорошо. Мероприятие не обещает явиться грандиозной помесью помпезного торжества и дорогой свадьбы. Тусовка в общих чертах проходит тихо. Спокойно явствуют. Вкушают вина. Приятная компания с отличными людьми. С более-менее людьми. Директор первое время держится, но потом, всё резко идёт наперекосяк. Из всех щелей начинает лезть в глаза вся эта вычурность. Событие начинает дрейфовать. То подпрыгивает вверх об потолок от перенасыщенного пафоса, то скатывается от стыда под низ стола. Всему виной несуразная тамада. Ему просто нравится, когда люди покланяются и всячески его развлекают. Актёрский абсурд и полная чушь орущей музыки, бьют морды друг другу за доминантность вечера. Здравый смысл постепенно угасал. Он умирал с каждым приподнятым бокалом в честь юбиляра. Откупоренный бочонок гедонизма истощён до дна. С ума сошли буквально все.

Если смотреть в целом, вечер для пьянки удался. Оркестровый ансамбль как никогда разряжает обстановку. Очень точечно сбивает ритм пьяных голосов. Без него – в салате можно удавиться. Прекрасное сочетание струнных и духовых. Попеременно спасают вечер. Очень схожее ощущение как в юности, когда тащат насильственно в филармонию. Мучаешься. Маешься. Через силу привыкаешь. Не просыхая сменяя стакан вдохновился. То была лишь скудна попытка понравиться. Сейчас же скорее лишний повод отвадить от себя нормальных людей. Выросли потребности, значит повысилась и доза алкоголя. Коротенькие, мамины юбчонки, стали ещё короче. Характер задеревенел. Первая, серьёзная попойка на работе, всё чаще переходит в повседневность только без помпезности и гламура. Годами проверенный способ топить стресс. Леди не ударила в грязь лицом. По крайней мере здесь. Вместе работали. Отдыхали тоже вместе. В подобных случаях всегда найдутся оговорки. Всегда найдутся персоны равнее других.

Конкретный человек частенько мелькает объектом любовных суждений и сплетен. Тянется подобная заморочка не первый год. Скрытое любование – уже не прельщает больше глаз. Оно лишь подпитывает к собственному эго интерес. Кто именно сохнет по ней. Сколько лет тянется ниточка вокруг. Сколько провальных попыток. Сколько бессмысленных и растоптанных надежд. Если смотать повсюду этот клубок – он с лёгкостью прошибёт чей-то череп. Если сплести общие судьбы за годы вокруг – он скатится с горы как валун.

Каждый второй за столиком или нет, норовится украсть девичий поцелуй. Максимум, что достаётся – озорная улыбка. Больше ничего. Рассеянное внимание. Находится в подвешенном состоянии как дрогой реквизит. Банально не хватает «щепотки» любви. Слепого обожания. Как взрослые пекутся над своими детьми. «Ты самая, самая… Самая, самая…». Идеальный момент погрязнуть в потоках воспоминания. Знакомые слова ласкают уши. Крепкий алкоголь делает характер мягче. Чуточку покладистее. Кто-то явно подбирает подходящий ключик в не удел.

В мыслях всплывал некий образ пиршества балов. Театральная постановка коих предвиделось не счесть. Мотив предельно знакомый. Всё как наяву.

Самые первые потуги познания искусства, сперва ограничивались детскими постановками кукольных сказок. Оно бы и не досаждало, если бы с возрастом спектакли плавно не внедрялись в детский ум. Она же их впитывала по несколько раз за неделю, причём не по своей воле. К разу 20, дитё не сколько знало всё наизусть, сколько портило впечатление остальным детям. Истерика, слёзы, крики. Помешательство не на хорошем, а на плохом. Более взрослые постановки после горького опыта ранних лет, воспринимались куда более агрессивно. С матом. С пренебрежением. Просто так идти не хотелось. Должна быть цель, ради которой требовалось страдать. Как гарант получить вознаграждение. Цель всё же нашлась.

Первые свои походы в более-менее сознательном возрасте, закрепились исключительно по меню блюд в знак «психической травмы». Чем длительнее и серьёзнее постановка, тем богаче и слаще будет итог. Еда в буфете моментально отпала. Антрактов мало, а из разнообразия почти ничего. Мелкие закуски. Не то, чтобы всецело нужда в еде, но как минимум хотелось разнообразия, особенно оправдывая свой поход. Так и закрепились самые ходовые жанры.

Прибыльнее всего отсидеть – трагедию. Тяжёлые времена. Тяжёлые судьбы. Тяжёлые нравы. Всегда после просмотра ком в горле. Суровая действительность. Острые конфликты. Подобное отсидеть всегда непросто. Актёрская игра зачастую перенасыщена эмоциями, местами неправдоподобно обыгрывая ситуации и быт. Важно не это. Важны темы, которые затрагиваются. Как остриём ножа проходят вдоль сердца. Разлука, бедность, семья. Болезни. Обман. Измена и предательство. Честь, беременность. Месть. Власть, любовь, война и всё непременно с летальным исходом. После такого не то что есть не хочется. Жить противно. Первые минуты после, зачастую трудно прийти в себя. Горе пронизывает тебя. Не личное, но предельно знакомое. Совершенно не грех обронить слезу. Мать девочки всегда внутрь пропускает увиденное. Дочка же ни разу на подобном не всплакнула, за то остаток вечера хотелось просидеть в тишине. Их совместный выбор как никогда совпадал. Самое тихое и непримечательное место. Поменьше света. Больше уюта и тепла.

Нет ничего удивительного, что не хочется никаких блюд. Карт-бланш открыт, но ощущение несправедливости и глубочайшего сочувствия персонажу пьесы, не позволяют насладиться хоть чем-то. Хочется просто вкусить чёрствую корочку хлеба и взгрустнуть. Максимум выпить чашку воды или в крайности чая. Закусить пресной лепёшкой. Всплакнуть. По-другому попросту ощущается, что ты его предаёшь. В редких случаях ей удавалось съесть что-нибудь вкусное, так как это напрямую зависело от главного героя или героини. Можно попытаться скушать приблизительно равноценное, если текущий фрукт не