Европейская поэзия XVII века - Автор неизвестен

ФРАНСУА-ТРИСТАН ЛЕРМИТ

МЕСТО ПРОГУЛКИ ДВУХ ВЛЮБЛЕННЫХ Ода

У этой сумрачной пещеры,Где воздух чист, где даль нежна,Здесь с галькой борется волна,А с тенью — свет голубо-серый.

Устав бороться до заката,Зыбь умиряется в садке,Где умер, лежа на песке,Изнеженный Нарцисс когда-то.

И в гладь зеркальную у гротаСам Фавн внимательно смотрелИ увидал, как пожелтел,Стрелою раненный Эрота.

Купырь в тиши завороженной,Камыш, поникший над водой,Здесь кажутся подчас мечтойВоды, в дремоту погруженной.

Природы благотворной сила,Плодотворящая миры,В те изумрудные коврыЦветы пурпурные вкрапила.

Ни разу роща и полянаНе посещались турачом.Будила тишину кругом,Трубя в рожок, одна Диана.

Священен Дуб для поколений:Надрежь кору, и вместо смолКровь потечет. Застонет ствол,И скорбные услышишь пени.

Воспоминаньем горе множитВ зеленой роще Соловей.Он, боль излив души своей,Печаль на музыку положит.

В своем искусстве несравненный,Возобновляя перелив,Он стонет где-то в кущах ив,Согретых солнцем в час блаженный.

На Вязе том в самозабвеньеДве Горлицы заводят спорИ разрешают свой раздорВ минутном, страстном объясненье.

Анхиз с Кипридой в вечер вешнийБлуждали как-то под горой,И два Амура меж собойПовздорили из-за черешни.

Среди дорог в лесах дремучихПоют и пляшут Нимфы там,Позволив розовым кустамВесь век цвести без игл колючих.

Ни разу не взмущали лесаНи ветр, ни молния, ни гром.Я вижу: разлито на всемБлаговоление Зевеса.

Смотри, Климена! Все смеется!Покуда вечер не прошел,Сойдем с тобою в дивный долИ сядем около колодца.

Послушай, как Зефир в ракитахВздыхает о своей любви!Горит огонь в его крови,И розы рдеют на ланитах.

Его уста благоуханны.Он дышит всюду, где стоим,С дыханьем амбровым твоимМешая дух жасмина пряный.

Нагнись над зыбью — и в сапфиреВод затемненных узришь тыТвой облик, полный красоты,Очаровательнейший в мире!

И ты постигнешь над волною,Зачем, пытая гладь струи,Я называл глаза твоиЦарями, звездами, судьбою.

Верь, если б ты перерядиласьВ мужчину, как ни холодна,И ты была бы влюблена,Сама бы ты в себя влюбилась…

КОРАБЛЬ

Я, Древо пышное, плавучим судном стало,В горах возросшее, мчусь ныне по волнам;Когда-то я приют отрядам птиц давало,Теперь солдат везу к далеким берегам.

Плеск весел заменил веселый шум ветвей,Листва зеленая сменилась парусами;С Кибелой разлучась, я чту богов морей,Как встарь соседствуя вершиной с небесами.

Но прихоти свои есть у судьбы слепой,Я у нее в руках, она играет мной,Гнев четырех стихий сулит мне участь злую:

Нередко ураган мой преграждает путь,Волна, обрушившись, мне разрывает грудь,И я боюсь огня, но больше — твердь земную.

УВИДЕВ БЕЛЫЙ СВЕТ

Увидев белый свет, бессильным быть вначале,Почти не двигаться и только есть и спать;Потом от строгости взыскательной страдать,Чтоб знанья наконец твой разум увенчали.

Затем влюбиться вдруг, и чтоб тебя встречалиНе слишком холодно, забыть былую стать,Склоняясь перед той, чье сердце не понятьИ кто не радости приносит, а печали.

Лукавить при дворе, а после, став седым,Бежать от шума прочь, к местам своим родным,И старческую хворь влачить в уединенье,—

Вот светлая судьба! О, беспросветный мрак!Неужто это все столь важно, чтоб в смятеньеТак жизнью дорожить, бояться смерти так?

КОНЧАЕТСЯ МОЙ ДЕНЬ

Кончается мой день. И на закате дняПриметы старости я узнаю с тоскою,И вот уж смерть сама, чтоб выманить меня,Стучится в дверь мою дрожащею рукою.

Как солнце в небесах медлительно плывет,А завершает путь стремительным паденьем,Так завершается и времени полет,Так дни последние нам кажутся мгновеньем.

Пора нам погасить огонь страстей былых,Пора нам позабыть о радостях земных,Суливших некогда нам столько наслаждений.

Отвергнем жизни сон, что мог еще вчераНас удержать в плену обманчивых видений:Нам к сну последнему готовиться пора.

ПРЕКРАСНАЯ НИЩЕНКА Мадригал

Ее лица очарованье,Ее прелестные черты —Просящей речи отрицанье,Опроверженье нищеты.

И пусть для полноты картиныТяжел и груб ее наряд,—Чуть приоткрыты губ рубины,Зубов жемчужины блестят.

Ее глаза — как два сапфира,И выше всех сокровищ мираВенец из золотых кудрей.

Зачем же ремесло такое?Чтоб золото лилось рекою,Лишь наклониться надо ей.

ГИЙОМ КОЛЬТЕ

* * *

Ласкает все мой взор, на все глядеть я рад:Великолепен двор веселый за оградой,Величественны львы под строгой колоннадой,И нежным кажется их разъяренный взгляд.

Под тихим ветерком деревья шелестят,На шорох соловей ответствует руладой,Цветы напоены магической усладой:Не звезды ль у небес похитил этот сад?

Аллея милая с нежданным раздвоеньем,Не оскверненная пустой толпы вторженьем,Еще хранит, Ронсар, твоих шагов печать.

Увы, тщеславное желанье вечной славы!Мой след я на песке могу с твоим смешать,Но где в моих стихах твой гений величавый?

* * *

Вы брали прелести во всех углах вселенной,Природа и Олимп расщедрились для вас.У солнца взяли вы свет ваших чудных глаз,У розы вами взят румянец щек бесценный,

У Геры — стройный стан, а голос — у сирены,Аврора вам дала лилейных рук атлас,Фетида — властный шаг, словесный жар — Пегас,А вашей славы блеск взят у моей Камены.

Но расплатиться вы должны когда-нибудь!Придется свет очей светилу дня вернуть;Вы Гере грацию должны вернуть по праву,

Авроре — нежность рук, а свежесть щек — цветам,Фетиде — властный шаг, моим катренам — славу!.Спесивость — это все, что остается вам!

ПОЭТИЧЕСКАЯ ЖАЛОБА

Я много написал, и от стихов моихБогаче стал язык, а я еще беднее,Земля запущенней, под крышей холоднее,И пусто в кладовой, где писк мышей утих.

Растратою души оплачен каждый стих!Чем совершеннее поэты, тем виднееИх сумасшествие, и тем еще сильнее,Им расточая лесть, осмеивают их.

Трудясь так радостно над книгой бесконечной,Я убивал себя во имя жизни вечной,Я истощал свой ум, чтобы других развлечь,

Чтоб славу обрести, чей гул наскучит скоро,Чтоб высоко взлететь — и не иметь опоры,Чтоб с Музою дружить — и счастья не сберечь.

Жорж де Латур. Гадалка

ОСМЕЯННЫЕ МУЗЫ

Какой изъян в мозгах быть должен с юных лет,Чтоб с Музами водить знакомство год из году!Посадят, подлые, они на хлеб и водуТого, кто разгадать надумал их секрет.

С тех пор как я пишу, мне все идет во вред,Фортуна прочь бежит, а я терплю невзгоду,Забрался на Парнас — и в скверную погодуТам пью из родника и в рубище одет.

О Музы, это вы причина невезенья!Однако с возрастом пришло ко мне прозренье,И больше вам в игру не заманить меня.

Я буду пить вино, а воду пейте сами,Замечу щель в окне — заткну ее стихами,И брошу лавры в печь, чтоб греться у огня.

ВРЕМЯ И ЛЮБОВЬ

Всесильным временем, что миром управляет,Был превращен пейзаж, так радовавший взор,В приют уныния, где смолкнул птичий хорИ где опавший лес печаль свою являет.

Так время все, что есть, на гибель обрекает,Оно империи сметает, словно сор,Меняет склад умов, привычки, разговорИ ярость мирного народа распаляет.

Оно смывает блеск и славу прошлых лет,Имен прославленных оно стирает след,Забвенью предает и радости и горе,

Сулит один конец и стонам и хвальбе…Оно и красоту твою погубит вскоре,Но не сгубить ему любви моей к тебе.

РОЗА

Юлии д’Анженн