Роман с вампиром - Виктория Варлей

Она же сквозь непроницаемые лица присутствующих судорожно пыталась понять, что за ними скрывается, какие мысли? Вдруг представила себя со стороны – отдельно от них, молодая, интересная, стоящая рядом с самоуверенным, таким же молодым Вячеславом.

«Скажут, сопляков каких-то из города понабрали, – промелькнуло в голове. – Ну, ничего, еще не вечер!»

Наступила пауза, в течение которой она кожей вбирала сверлящие взгляды. Стало понятно, что ей нужно тоже что-то сказать. Вика набрала в грудь побольше воздуха.

– Вадим Сергеевич попросил меня курировать этот завод. Наладить учет. Но я к вам не на постоянную работу. Буду появляться наездами – в городе на мне еще несколько строительных фирм. В производстве я раньше работала и сюда приезжаю не в первый раз, кто-то наверняка видел меня в цехах, когда проводилась инвентаризация. К сожалению, я вас всех не знаю по имени – отчеству, но надеюсь, в процессе работы мы с вами со всеми познакомимся. Сейчас у меня в планах знакомство с производством и дальнейшая инвентаризация, которая начнется завтра. Вопросы, если есть, мне задавать в настоящее время бесполезно, поскольку у меня у самой вопросов больше, чем ответов. Предприятие крупное, изучать придется много. Надеюсь на Вашу помощь и понимание.

Выдав экспромтом эту речь, Колесникова перевела дух и, извинившись, вернулась в бухгалтерию. Усевшись на свое новое место, она почувствовала, как ноги зашлись в мелкой, противной дрожи.

– Обедать поедешь? – подошел к ней с очередной порцией кофе Дима.

«Дима и кофе – слова однокоренные!»

– Поеду. Ты сегодня допоздна, как всегда?

Мужчина, сунул сигарету в рот и похлопал себя по карману в поисках зажигалки.

– Я раньше одиннадцати отсюда обычно не ухожу. Днем дергают все, кому не лень. А вечером, когда разойдутся – только тогда и работать можно. Спокойнее. И то, не знаешь, за что хвататься, не то за отчеты, не то за программу или кабель.

– Хорошо. Я тоже собираюсь. А что у нас на обед?

– Я заказал администратору щи, да котлеты с картошкой. Сегодня Анька – она хорошо готовит.

– Отлично! Правда, у меня сейчас аппетит весь куда-то исчез.

– Ничего, нагуляешь.

Они расселись по машинам и через пять минут очутились за общим обеденным столом, наблюдая за проворными движениями обслуживающей их девушки.

– А почем удовольствие? – спросила директора Вика, кивнув на стол.

Тот отмахнулся: «Не морочь себе голову». Расставив на столе тарелки с горячим, администратор скрылась за дверью.

– Блин! Опять майонез забыла, – недовольно буркнул себе под нос Слава и тут же крикнул:

– Анна!

– Инна! – громко хохотнул сидевший напротив Вики Петр, – он же Светин муж.

Девушка на несколько долгих секунд вцепилась в него взглядом, затем, откинувшись на спинку стула задалась вопросом: и чего ее предшественница в нем нашла? Среднего роста, средней внешности, толстый, с большим, сильно выпирающим вперед животом и мальчишеской болтливостью. Несмотря на то, что пробило двенадцать, уже успел несколько раз плотно приложиться к рюмке. Жук, заметив это, нахмурился.

«Значит, свое дело знает, раз держат», – ответила она себе на свой же молчаливый вопрос.

Одновременно пережевывая обильно намазанным майонезом кусок ржаного хлеба, директор произнес:

– У меня тут столько проблем, которые я никак, с того дня, как здесь начал работать, решить не могу!

«Начинается! И этот туда же!»

Вячеслав продолжал:

– Я до сих пор не знаю во что обходится фанера, которой мы торгуем. Отталкиваемся от среднерыночных цен по области. По ним все и продаем. А что зарабатываем и зарабатываем ли, один х… знает. Извини. Вот этот кадр, – он ткнул пальцем в сторону коммерческого директора, – всю зиму продавал фанеру со скидкой. И еще больше скинуть просит. Правильно, у него зарплата от оборота, а не от наценки капает! Ему чем дешевле, тем лучше, а мне наоборот! И обосновать, почему я не хочу уступать, я не могу, потому как ни черта не понимаю. Мне нужно, чтобы ты посчитала себестоимость каждого вида продукции. Реальную. Я сам не раз пробовал. С Диманом считали не одну ночь, с Вадимом считали, – так ничего и не насчитали. Мне это позарез нужно.

– Посчитаем, только не все сразу.

– Кстати, может ты не в курсе, что тут испанцы свои цены на нашу продукцию устанавливают. Помнишь, один мудак прошлый раз вместе с вами приезжал?

Вика кивнула.

– Мы с ним договорились о том, что цены со следующего месяца на десять процентов повышаем. Чего мне это стоило! Я ему с пеной у рта доказывал что почем, и что продаем щиты задаром. Мне нужен человек, который ему грамотно, на пальцах, если что, разложит ту же себестоимость. А то я один тут, как идиот, упираюсь. Может, нам вообще нет смысла что-то экспортировать, лишь лес переводим!

Она снова кивнула.

– Ты еще подумай по деньгам, – продолжал он, – у нас на заводе вечно денег не хватает. Как зарплата – так геморрой! Специально деньги под нее приходится копить. Фонд оплаты труда, – он многозначительно поднял указательный палец, – третья часть всей выручки и это без налогов. А про налоги я вообще молчу. Задушили. Может, нам какую-нибудь новую фирму создать? Ну, как говорится, «для оптимизации налогообложения»?

– Пока ничего создавать не надо. Когда вникну в работу – тогда и будем рассуждать.

– Только быстрее давай, – предупредил Жук, – у меня тоже вопросов больше, чем ответов.

«Да, не расслабишься! Всем надо все и сразу. Так не бывает!» Словно бетонная плита упала на ее худые плечи. Она пошевелилась, словно пытаясь высвободиться от возложенных на нее указаний, и, упрямо пытаясь тупым ножом отрезать себе кусок котлеты, упрямо же решила: «Сначала то, что я запланировала, остальное – по ходу пьесы».

Стемнело. Дневная жара спала, уступая место приятной вечерней прохладе. Вика подошла к большому, сверкающему чистотой окну и, с трудом приоткрыв его, выглянула наружу. Прямо перед входом разбит небольшой, радующий глаз летними красками садик, смягчая грубые неуклюжие углы здания. Справа, довольно далеко, виднеются трубы котельной, такой же древней, как и все вокруг. Сладкоголосая птичья парочка поет где-то совсем близко друг другу любовные песни; слышно было, как по дороге проехал мотоцикл, за ним несколько машин, звуки играющей музыки слабым эхом доносятся до ушей.

Все давно разошлись. Остались вдвоем с Димой. Как она ему благодарна за невозмутимое спокойствие и молчаливую поддержку! Его присутствие, немного ироничное, немного колкое, не тяготило ее, было приятным, придавало уверенности и сил. Вносило стабильность в ее реальность. Он тихо садился недалеко от нее в уголок и так же тихо работал, исчезая время от времени за перегородкой, чтобы вернуться оттуда с неизменной чашкой кофе. Иногда подходил и, рассуждая как бы сам с собой, объяснял ту проблему, которую ему предстоит решить. Ее мысли, не затуманенные никакими эмоциональными всплесками, страхами или обидами, плавно и чисто, словно ручьи, текли в поисках решения, и, словно выход из лабиринта, находили ясный, прямой ответ.