Вампиры. Опасные связи - Ингрид Питт

Утренняя звезда пролила на лагуну свое тускло-серебряное сияние. Взошло солнце. Послышался редкий здесь шум — в воды лагуны вошла лодка, точнее, катер.

— Вот здесь, пожалуйста, остановите, — попросила девушка на палубе.

Лодка причалила к каменным ступеням и остановилась, урча и покачиваясь на волнах. Пассажирка выбралась из нее с неуклюжей девичьей грацией и нерешительно стояла на краю города — сама жизнерадостность, ничуть не устрашенная мрачными громадами домов и равнодушным ликом города. Она явилась сюда с одной-единственной сумкой, в старомодных джинсах и рубашке. Ростом невелика, волосы короткие, белокурые, личико свеженькое, глаза живые, но наивные. Девушка повертела головой, посмотрела в небо. Потом принялась разглядывать один из домов, фасад которого нависал над водой, точно лицо с закрытыми глазами над зеркалом.

Катер заурчал громче, отчалил и понесся прочь, и девушка осталась наедине с молчаливым городом.

Она вскинула сумку на плечо и, пройдя по набережной, подошла к чугунным воротам. Толкнулась в запертую дверь, храбро постучалась, словно не соображала, что не стоит бросать вызов здешней тишине. От стука гулкое эхо взлетело из-под арки, разнеслось под зелеными хрустальными сводами неба, над усыпальницами домов. Это эхо как будто вспугнуло облупленные стены и потрескавшиеся колоннады на много миль вокруг. Но сам дом, куда постучалась девушка, безмолвствовал — ни звука, ни малейшего шороха, пусть даже приглушенного, какой издает змея, повернувшись во сне.

— Плохо дело, — звонко сказала девушка, обращаясь к тишине. — Надо же, а мне твердо обещали, что к моему прибытию тут будет смотритель.

Она беспечно оставила сумку у ворот, полагаясь на здешнее безлюдье, на безразличие мертвого города, и неторопливо пошла вдоль фасада. Снизу ей были видны узорчатые днища балконов; она прислушивалась, не стукнут ли где ставни. Но в тишине только и было слышно, как вода плещет о камни.

Дом назывался Палаццо Планет. Девушка знала о нем все, что только можно, а чего не знала, то надеялась выяснить по приезде, поскольку писала о дворце курсовую работу — она училась на журналистку. И ничего здесь не боялась.

На фасаде Палаццо Планет отыскалась еще одна дверь, обитая позеленевшей бронзой. Плющ не успел задушить ее, а над дверью белела мраморная статуя обнаженной женщины с голубем в руках. Девушка взялась за дверной молоток — тоже бронзовый, в форме кулака. Постучалась. На сей раз эхо получилось таким гулким, что даже она вздрогнула. Не иначе, дом изнутри пуст, половина внутренних стен обвалилась, и из мебели ничего не уцелело.

Теперь все эти старые города превратились в музеи, сохраняемые из-за их истории. Всякий мог приехать и осмотреть любой из городов, но желающих находилось немного. В городах оставались и кое-какие жители, но считаные единицы — в основном одиночки, чудаки и бедняки, за которыми пристально следило правительство. Джонкиль Хейр, а именно так звали путешественницу, заглядывала в регистрационную книгу этого города. Его население исчерпывалось ста семьюдесятью четырьмя именами, да и то часть стояла под вопросом, — неизвестно, живы были эти люди или уже нет, уехали или остались. А когда-то здесь обитали тысячи, боровшиеся друг с другом за выживание.

Гулкое эхо стихло где-то в глубинах дома.

— Ну все, я вхожу, — громко заявила Джонкиль. — Я предупредила!

И решительным шагом вернулась за своей сумкой, брошенной у ворот. Оглядела их, подергала густые заросли плюща, но те не поддавались. Джонкиль подняла сумку и ловко метнула ее через ограду, во двор: биться и ломаться было нечему, как опытная путешественница, она не брала с собой ничего хрупкого. Потом еще раз подергала плющ, хватаясь за плети маленькими, но сильными руками, вскарабкалась на самый верх ворот — все так же слегка неуклюже, но не без своеобразной грации. Там она села и заглянула вниз, в запущенный сад, не знавший садовника уже сотни лет, так что ветви деревьев и кустов переплелись между собой. Над садом висела утренняя дымка, смутно поблескивала синяя струя фонтана. Джонкиль улыбнулась, разглядев фонтан, потом вновь уцепилась за плющ и съехала в сад.

К полудню Джонкиль обследовала уже почти все палаццо. Она помнила расположение комнат достаточно четко, но не наизусть и не все целиком, а лишь отчасти — ей нравилось блуждать по залам и коридорам, как по лабиринту, не зная, куда они приведут. На первом этаже огромный зал вывел ее в большой крытый внутренний двор, а тот, в свою очередь, в сад с фонтаном. Комнаты на втором этаже должны были выходить в висячий сад, однако их двери запечатали все те же синевато-зеленые густые заросли, что превратили висячий сад в подобие подводного грота, где колонны выступали из стен подобно желтым кораллам. С первого этажа две длинные лестницы вели в бессчетные подвалы и комнатушки, а еще в доме имелась просторная гостиная с зеркалами, покрытыми, будто паутиной, сетью трещин. Высокие окна гостиной выходили на лагуну, но ставни были наглухо заперты.

И повсюду резные узоры; света не хватало, и потому Джонкиль толком их не рассмотрела. Как она и подозревала, мебели в палаццо почти не сохранилось — один или два стола с недостающими ящиками, шаткие кресла, диван, обтянутый полуистлевшим шелком, некогда цвета слоновой кости. В одной из комнат, длинной, прямоугольной, обнаружился остов кровати и над ним — массивные столбы для балдахина, точно торчащие в потолок резные ракеты. Балдахин не сохранился, а вместо него над кроватью свисали целые драпировки паутины, слегка поблескивая в пыльных лучах зеленоватого солнца, которые едва-едва просачивались в спальню.

Джонкиль вернулась в гостиную, где ей все-таки удалось отворить ставень. В окно хлынуло послеполуденное солнце. В соседней комнате она положила на пол надувную кровать, поставила лампу на батарейках, обогреватель, тут же положила свечи, которые нелегально провезла в особой коробочке, обитой изнутри мягким. Надувать кровать не стала, уселась на сложенную и, поскольку в этой комнате ставни не отпирались, перекусила в зеленоватой подводной полутьме — кое-какие припасы и лимонад у нее с собой имелись. Наевшись, Джонкиль извлекла из сумки книги, блокноты, лупу, ручки, карандаши, камеру и миниатюрный магнитофон.

После этого она громко обратилась к комнате — как до того обращалась к городу и дому:

— Итак, вот я и здесь.

Но ей не сиделось на месте. Смотритель, наверно, вот-вот появится, а до его прибытия, до совершения формальностей, она чувствовала себя незваной гостьей, да что там, незаконной захватчицей. Конечно, смотритель откроет ей все секреты палаццо, покажет голограммы, запечатлевшие обстановку палаццо во всей его роскоши, и костюмированные сценки из жизни, которая тут когда-то была, расскажет, где потайные ходы и комнаты, которые здесь наверняка должны быть.