"Фантастика 2023-112". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Бирюшев Руслан Рустамович

– Еба-долба-муда-сука-хре-е-ен! – с непонятным воинственным кличем он вломился в толпу.

Увесистый кол лекаря сбил с ног сразу двух бойцов и переломился о спину третьего. Но Костоправ в ловком перекате уже подхватил с земли чью-то оброненную булаву и заработал тяжелым оружием, словно хворостиной.

Василь и Виктор тоже ввязались в бой. А секунду спустя к ним присоединилась и Змейка. Нападение было стремительным и внезапным.

* * *

Они атаковали воинов Арне с тыла, одним лишь своим видом и криками посеяв смятение в их ряды. Впрочем, и дружинники Аскела тоже шарахались в стороны от своих недавних пленников. И, в общем-то, правильно делали. Ни Виктор, ни Костоправ, ни Василь, ни Змейка не делали различий, кто свой, кто чужой: они валили любого, не успевшего убраться с дороги.

Викингов охватил суеверный страх. Никто даже не пытался сопротивляться по-настоящему.

– Рус-персеркр! Рус-персеркр! – неслось отовсюду. – Фалькирия! Фалькирия!

А русы, уже сменившие дреколье на более подходящее для рукопашной схватки оружие, были поистине страшны. Они без особого труда прорубились к ристалищу и повалили ограду как раз в тот момент, когда секира Арне опустилась на шлем Аскела.

Шлем разлетелся, Аскел рухнул. Возможно, именно это его и спасло. Лежащий противник как-то сам собой выбывал из поля зрения, а вот на того, кто еще стоял на ногах, обрушивалась вся ярость полуголых воинов и абсолютно голой воительницы.

Арне попросту смели. Даже он не смог дать отпор. Может быть, наместника ярла измотал поединок с Аскелом, может быть, он принял не так много берсеркерского зелья, а может быть, действие мухоморного отвара на краснорожего хэрсира уже заканчивалось.

Видимо, смерть Арне окончательно убедила викингов, что сопротивление бесполезно и что на площади орудуют не простые смертные.

Виктор размахивал тяжелым, хорошо сбалансированным мечом, лежавшим в руке так же удобно, как привычный палаш. Справа Костоправ крушил трофейной булавой шлемы, доспехи, черепа и кости. Слева рубил сплеча секирой Василь. Сзади шла Змейка, ловко орудовавшая сразу двумя кинжалами.

При взгляде на Стрелец-бабу Виктора охватило злое неудержимое веселье. Голая Змейка, как и все они, была перемазана кровью с головы до ног. Мелькали, разбрызгивая красное, руки с кинжалами, дергались налитые груди, хлестала воздух длинная коса.

С воплями «Рус-персерк! Рус-фалькирия!» викинги разбегались в стороны, бросая оружие.

Опьянение боя полностью захватило Виктора. Из глотки рвался нечеловеческий хохот и нечленораздельные вопли. Он больше не следил за своими спутниками. Он вообще ни за чем уже не следил.

Лишь редкие проблески сознания в кровавом бреду позволяли оглушенному мухоморной настойкой разуму отрывочно выхватывать картинки происходящего.

Вот, покрепче перехватив обеими руками влажную от крови рукоять иззубренного уже меча, он разрубает чей-то шлем вместе с головой.

Вот гоняется за викингами, прячущимися от него в домах и запирающими двери.

Вот врывается в кузницу. Не находит там сбежавших надзирателей-подмастерий, зато видит испуганное лицо пленного саама и, отбросив меч, хватает молот, яростно бьет, бьет, бьет по цепи, сковавшей орущего от ужаса раба с наковальней.

А вот уже на опустевшем крепостном валу, где не осталось ни одного стражника, он тем же молотом валит и разбивает огнемет, а затем опрокидывает треногу с углями в вылившуюся зажигательную смесь, и беснуется, и пляшет какой-то дикарский танец над стекающим с вала жидким огнем.

А потом сознание окончательно соскальзывает в непроглядную бездну безумия и память отказывается что-либо запоминать.

Глава 26

Под щекой было что-то теплое и мягкое. Это теплое и мягкое слабо шевелилось, тихонько постанывало и всхлипывало. Тело ощущало знакомую качку. Ухо улавливало знакомый плеск волн, скрип уключин и снастей. В лицо бил знакомый запах моря и дул знакомый соленый ветер.

Вот только состояние было незнакомым. Отвратительное, жуткое, ужасное состояние. Даже после Инквизиторского парализующего дыма Виктор не чувствовал себя так скверно. Голова раскалывалась и гудела так, словно целый полк Стрельцов устроил внутри стрельбище. Кишки будто узлами завязали, перекрутив при этом ими же, как ордынскими арканами, все внутренние органы. Сильно мутило. Во рту ощущался тошнотворный привкус.

Виктор открыл глаза. Заставил себя их открыть. Солнечный свет больно резанул куда-то глубоко, аж за глазные яблоки. Пришлось снова зажмуриться, переждать, немного проморгаться и лишь потом осторожно осмотреться.

То теплое и мягкое, на чем он лежал, оказалось грудью Змейки. Голая, перепачканная чужой кровью Стрелец-баба валялась на палубных досках драккара, завернувшись в викингский плащ. Скомканная ткань прикрывала девушку лишь ниже пояса. То, что было выше, послужило подушкой для Виктора. Змейка была в беспамятстве, но, как только он сполз с нее, девушка перестала стонать и всхлипывать.

Виктор быстро глянул по сторонам: чего доброго, Костоправ увидит – вони потом не оберешься. Еще и в драку, блин, полезет, ревнивец хренов.

Лекарь лежал рядом. Чуть поодаль распластался Василь – тоже пока без сознания.

Виктор в последний раз посмотрел на упругую роскошную грудь Змейки – хороша, ничего не скажешь – и прикрыл девушку плащом до подбородка. Вот так-то лучше.

Грозная воительница («фалькирия» или что там ей кричали разбегающиеся викинги?) закуталась в теплый плащ, блаженно улыбнулась и свернулась калачиком.

Виктор осмотрел корабль, на котором находился.

Драккар без драконьего черепа на носу. Судно принадлежало Арселу. Вся, ну или почти вся команда сидела на веслах и усиленно гребла. Четверо пленников снова лежали под мачтой, правда, на этот раз – не прикованные. Что ж, и на том спасибо.

От кормы, пошатываясь, подошел хэрсир.

Ага, жив все-таки. Хотя видок, конечно, у Аскела тот еще! Весь торс обмотан повязками, из-под которых отчетливо проступают кровавые пятна. Это, наверное, следы от осколков щита и секиры Арне. Раны, впрочем, не опасные. Большое пятно крови виднелось и на перевязанном плече. А это, надо полагать, отметина от стрелы, предательски пущенной в спину. Голова – тоже в повязках. Ну да, секира Арне разбила на Аскеле шлем. Такие удары не проходят бесследно.

Аскел опустился на палубу рядом с Виктором и, прислонившись спиной к мачте, слабо улыбнулся.

– Ну фы и нателали тел, Солото, – негромко проговорил хэрсил.

– Каких дел мы наделали? – осторожно поинтересовался Виктор.

Язык ворочался еле-еле. Слова из пересохшей глотки выходили с трудом. «Или сейчас Аскела следует понимать буквально, – подумал Виктор, оглядывая свои окровавленные руки. – Не дел, а тел? «Натетали»?»

Вместо ответа хэрсир указал на берег за кормой.

Видимо, драккар отчалил не очень давно: на берегу фьорда, по которому плыл корабль, еще виднелось селение викингов. То самое, где «нателали тел». Стейнхьер. Стохер. Впрочем, сейчас уже точно не сто. И даже не полсотни.

Над поселком поднимался густой черный дым.

* * *

Виктор присвистнул:

– Неужто наша работа?!

– Фаша, – кивнул викинг.

Он, казалось, был совсем не расстроен, а даже наоборот. Арсел лыбился во всю пасть.

– Охренеть! – только и смог вымолвить Виктор.

– Напиток персеркероф? – с пониманием и даже вроде бы с сочувствием спросил хэрсир.

– Угу, – вздохнул Виктор. – Ладно, рассказывай, чего мы там натворили?

– Ничефо осопенноко, – продолжая улыбаться, Арсел принялся загибать пальцы. – Упили Арне. Еще шесть челофек упили. Еще фосемь или тефять сильно ранили. Еще осфопотили и фыкнали куснеца-саама.

– Выгнали? – поморщившись, перебил Виктор. – Его-то зачем?

– Не хотели, чтопы он пыл рап. Куснец поялся ухотить, но фас он поялся польше, поэтому упешал. – Аскел вернулся к перечислению их подвигов: – Потом фы сломали тфа окнемета. Потом сошкли полофину поселка…