Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

— Бабах?

— Она взорвётся. Во все стороны полетят осколки. Это если загорится фитиль. Чего иногда не происходит. На самом деле, в половине случаев, но идея всё равно оригинальная. И разумеется, крайне, крайне редко они срабатывают без всякой на то причины. Такого почти никогда не происходит. Заметь, именно так Блорри остался без кисти руки. Заменил её крюком.

Феликс поспешно передал бомбу обратно Вареку, который спрятал её во внутренний карман своего одеяния. Феликс начал думать, что этот спокойный молодой гном, должно быть, более безумен, чем кажется на вид. Возможно, таковы все гномы.

— Знаешь, это работа Макайссона. У него неплохо получаются подобные вещи.

— Макайссон. Малакай Макайссон? — спросил Готрек. — Тот самый помешанный!

Феликс смотрел на Готрека, открыв рот от изумления. Он не был уверен, что хочет встретиться с этим Макайссоном. Любой, кого Готрек мог назвать помешанным, должен быть действительно безумен. Вероятно, даже может выиграть приз за своё безумие. Готрек перехватил взгляд Феликса.

— Макайссон верит в возможность полёта аппаратов тяжелее воздуха. Полагает, что может заставить вещи летать.

— Гирокоптеры летают, — заметил Снорри. — Снорри бывал на одном. Вывалился. Приземлился на голову. Без повреждений.

— Не гирокоптеры. Большие штуки! И он строит корабли! Корабли! Для гнома это нездоровый интерес. Я ненавижу корабли почти так же, как ненавижу эльфов!

— Он построил крупнейший пароход из когда — либо существовавших, — подключился к беседе Варек. — „Непотопляемый“. Длиной в две сотни шагов. Весом в пять сотен тонн. С управляемыми паром скорострельными орудийными башнями. С экипажем из более чем трёх сотен гномов и тридцати инженеров. Он мог плыть со скоростью три лиги[34] в час. У него был такой впечатляющий вид — с лопастями, взбивающими море в пену, и реющими на ветру флажками.

«Звучит, безусловно, впечатляюще», — подумал Феликс, внезапно обнаружив, как далеко продвинулись гномы в этой странной магии, которую они называли „инженерией“. Как и каждый в Империи, Феликс знал про паровые танки — бронированные транспортные средства, которые были остриём могучих армий государства. Но выглядит так, словно в сравнении с этой штукой паровой танк — детская игрушка. И всё же удивляло, почему он никогда о ней не слышал, если она настолько впечатляюща?

— Что случилось с „Непотопляемым“? Где он теперь?

На короткое время гномы смущённо притихли.

— Эээ… он затонул, — наконец произнёс Варек.

— Столкнулся со скалой в своё первое плавание, — добавил Снорри.

— Некоторые утверждают, что взорвался паровой котёл, — сказал Варек.

— Потонул со всем экипажем, — добавил Снорри с почти счастливым выражением лица, с которым гномы, похоже, всегда встречают худшие известия.

— Кроме Макайссона. Его позже подобрал корабль людей. Макайссона отбросило взрывом, и он уцепился за деревянный брус.

— А потом он построил летающий корабль, — произнёс Готрек с явно злой иронией в голосе.

— Так и есть. Макайссон построил летающий корабль, — сказал Снорри.

— „Неразрушаемый“, — сказал Варек.

Феликс попытался представить корабль летящим. С трудом ему это удалось. Мысленным взглядом он представил что — то похожее на старые речные баржи на Рейке, с наполненными парусами и волочащимися вёслами. Волшебство, способное на такое, бесспорно, должно быть мощным.

— Изумительная была штука, — сказал Варек. — Огромная, как парусник. Украшенные резьбой железные турели[35]. Фюзеляж[36] длиной почти сто шагов. Он мог лететь со скоростью 10 лиг в час, при попутном ветре, разумеется.

— Что случилось с ним? — спросил Феликс, охваченный чувством, что ответ ему уже известен.

— Он разбился, — сказал Снорри.

— Боковой ветер и утечка поднимающего газа, — сказал Варек. — Большой взрыв.

— Все находящиеся на борту погибли.

— Кроме Макайссона, — произнёс Варек, словно была большая разница.

Похоже, он считал это важным.

— Его отбросило, и он приземлился на верхушки каких — то деревьев. Они задержали его падение и сломали ему обе ноги. Следующие два года пришлось пользоваться костылями. В любом случае, „Неразрушаемый“ был опытным образцом. А ты чего ожидал? Он же был первым в своём роде. Но теперь Макайссон с этим разобрался.

— Опытный образец? — произнёс Готрек. — Погибло двадцать хороших инженеров — гномов, включая мастера Улли, заместителя главы гильдии, а ты говоришь про „опытный образец“? Макайссону следовало обрить свою голову.

— Он так и сделал, — сказал Варек. — После того, как его с позором выгнали из гильдии. Он не смог вынести бесчестья, сам понимаешь. Они устроили ему Ритуал Брючных Штанин. Жаль. Мой дядя говорит, что Макайссон был лучшим инженером из всех когда — либо живших. Он говорит, что Макайссон — гений.

— Гений в том, как убивать других гномов.

Феликс обдумал, что Готрек сказал про бритьё Макайссоном головы.

— Ты имел в виду, что Макайссон стал Истребителем Троллей? — спросил он Варека.

— Да. Разумеется. Однако он продолжает заниматься инженерной работой. Говорят, он решил доказать работоспособность своих теорий или погибнуть.

— Спорю, что ему удастся, — угрюмо пробормотал Готрек.

Феликс не слушал. Его одолевала другая, более беспокоящая идея. С учётом Готрека и Снорри, в одном месте соберутся три Истребителя Троллей. Что затевает дядя Варека? От задания, для выполнения которого требуются три Истребителя, плохо пахнет. В действительности, от него явно несёт самоубийством. Внезапно, прорвавшись даже через жуткую пелену его похмелья, в фокусе раздумий Феликса оказалось кое — что из того, что ранее рассказал Варек.

— Ты говорил, что ранее слышал семенящие шаги, — сказал одолеваемый ужасными подозрениями Феликс, думая о небольшой фигуре, замеченной им в подлеске. — По дороге на встречу с Готреком и мной.

Варек кивнул:

— Только ночью, когда мы сделали привал.

— У тебя не возникло соображений, что могло производить эти семенящие шаги?

— Нет. Возможно, лиса.

— Лисы так не передвигаются.

— Крупная крыса.

— Крупная крыса…, — Феликс покачал головой.

Это как раз то самое, что он не хотел бы услышать. Феликс глянул на Готрека, чтобы удостовериться, понял ли Истребитель ход его мысли. Но голова гнома была запрокинута, и он безучастно уставился в пространство. Похоже, что он занят своими собственными мыслями, и не обратил никакого внимания на разговор.