Айрин (СИ) - Даниэль Зеа Рэй

Орайя усмехнулся себе под нос и взглянул на цветущие деревья за окном. Раньше он подначивал Айю, а она смеялась, и даже обижалась иногда. И если обижалась, он вымаливал у нее прощение, и все заканчивалось где-нибудь на полу, или на кровати. Оставаясь наедине, они наслаждались друг другом и никогда он не чувствовал себя таким покинутым, как сейчас. Куда же все это ушло? Где все это затерялось и как вернуть эмоции обратно?

За спиной Орайи сработал телепорт.

— Орайя, к нам кто-то пришел? — услышал он голос Айи из кухни.

— Гости.

— Какие гости? — с нескрываемой радостью в голосе прокричала в ответ Айя и вбежала в гостиную с миской в руках.

Орайя видел, как на лице жены медленно тает улыбка, а миска выскальзывает из ее пальцев и растворяется в воздухе.

— Кейти? — сдавленно произнесла Айя.

И хотя Кейти, в отличие от Имайи, выглядел собранным и спокойным, по натянутой на лицо полуулыбке, которая вот-вот грозила превратиться в оскал, Орайя понял, что Кейти, в данный момент, едва держит себя в руках. Имайя наоборот, не скрывала своего состояния. Она выглядела уставшей, подавленной и злой. Спрятавшись за широкими плечами Кейти, она даже не пыталась взглянуть в сторону Айи, а когда все же встретилась взглядом с самим Орайей, тут же отвела свои раскрасневшиеся глаза.

— Привет, сестренка! Давно не виделись! — с напускной веселостью произнес Кейти. — Извини, что без приглашения, но дело у нас довольно срочное.

Айя продолжала в изумлении смотреть на Кейти, бегая глазами от него к Имайе и обратно.

— Думаю, нам лучше присесть, — пробурчала себе под нос Имайя и положила ладонь на плечо Кейти.

— Наверное, ты права, — кивнул в ответ Кейти и убрал ладонь Имайи со своего плеча. — Пожалуй, всем нам необходимо присесть.

— Это какая-то ошибка, — будто в бреду повторяла Айя. — Мама не могла этого сделать! Зачем ей это? Ни к чему.

— Мы не знаем, где Данфейт и Кимао, — произнес Орайя. — Это осложняет дело.

— Согласен, — кивнул Кейти. — Не исключено, что их постигла та же участь, что и Учителя с Айрин.

— Я не это имел в виду, — отрицательно покачал головой Орайя. — Уверен, что у Квартли даже мысли не возникнет попытаться поднять на Кимао руку.

— Ты недооцениваешь силы Учителя, — вторил ему Кейти. — Поверь, что для его ареста мама наверняка применила какой-нибудь грязный трюк. Иначе…

— Как Вы можете!!! — закричала Айя, заставив всех вздрогнуть. — Вместо того, чтобы сперва разобраться во всем, Вы обвинили мать! Где гарантии, что Учитель и Айрин арестованы? Почему вы все уверены, что это мама восстановила Ерон и приказала убить Имайю? Может быть, тем, кто на самом деле к этому причастен, было выгодно, чтобы все Вы так думали?

— Айя, — попытался перебить ее Орайя.

— Замолчи!!! — прокричала Айя и указала на него пальцем. — Ты и Кейти предали ее!

— Никто ее не предавал, — мягко произнесла Имайя.

— На твоем месте я бы и рта своего не посмела открыть!!! — взорвалась Айя. — Ты часто осуждала маму за ее решения и поступки, но никогда не выражала свой протест напрямую! Спроси себя, может, по этой причине ты так и не стала ее Советником?

— Айя! — повысил тон Орайя.

— Она обвиняет ее в попытке убийства! — кричала в ответ Айя. — Мама столько сделала для нее, а она поверила Советнику Ансеру и даже не усомнилась в правдивости его слов!!!

Айя замолчала и скривила губы в знак своей неприязни.

— Вы все забыли, что она сделала для вас… — прошептала Айя и, поднявшись с кресла, направилась вон из комнаты.

— Айя! Айя, подожди! — кричал Орайя, выбегая следом за ней.

Айя остановилась у входной двери и обернулась к нему.

— Если посмеешь поднять руку на мою мать — больше никогда меня не увидишь, — прошипела Айя, глядя Орайе в глаза.

— Никто не собирается поднимать на нее руку!

— Не смей. Я этого не позволю…

— Ты слышишь, что я тебе говорю? Я не причиню ей вреда!

— Ты запомнил мои слова. Повторять их я не стану.

— Куда ты собралась идти?

— Творцу в городе ничто не грозит, можешь не беспокоиться.

— Куда ты собралась идти, Айя? — прокричал Орайя.

— Куда-нибудь подальше от всех вас. От тебя подальше… — прошептала Айя и открыла входную дверь.

— Айя!

— Ты сразу же поверил во всю эту чушь, хотя даже Кейти до сих пор колеблется. Я вижу сомнение в его глазах. А в твоих глазах я не вижу ничего, кроме сожаления. Она ведь всегда любила тебя больше, чем меня и Кейти… И какова награда? Ты уже предал ее. Тот, кто легко отвернулся от матери, и от жены может отвернуться с той же легкостью!

— Что ты несешь, Айя? — едва слышно произнес Орайя, продолжая смотреть на нее.

— Я озвучиваю правду, которую тебе самому тяжело признать.

— И что ты собираешься делать? Побежать к мамочке и спросить у нее, в чем все-таки дело?

— Я убила своего брата. Этот грех мне ничем с себя не смыть. Но мать… Замахнуться на свою мать я никому не позволю. Даже тебе, Орайя.

Айя отвернулась и вышла за порог, тихо притворив за собой дверь. Ноги шагали вперед, а взгляд то и дело цеплялся за калитку, маячащую впереди. Он мог бы побежать за ней… Мог бы ее остановить… Но, по мере того, как Айя удалялась от дома, за ее спиной так никто и не появился. Щелкнул автоматический замок, и калитка осталась где-то позади. Где-то позади остался и он, ее муж. А вместе с мужем и брак, который начал разваливаться так же быстро, как и состоялся.

Айя шла по улице и не обращала внимания на поклоны малознакомых и совершенно чужих для нее людей. Практически все из них знали ее имя, знали, кто она и за кем замужем, но было ли им дело до того, почему посреди дня она вышла на улицу без плаща?

Мимо Айи прошли двое праведников в белом, и Айя, по привычке, кивнула им в знак приветствия. Спустя еще несколько минут пути Айя словила себя на мысли, что слишком часто кивает. Привычный жест стал казаться ей каким-то навязчивым, отвлекающим ее от собственных тягостных мыслей. Айя снова вынуждена была кивнуть, но на этот раз, вместо того, чтобы пойти дальше, она остановилась и обернулась. Один, два, три, четыре, пять, шесть… Глаза Айи стали метаться от прохожего к прохожему, на которых были надеты белые, зеленые и красные плащи. Двенадцать, тринадцать, четырнадцать… Айя продолжала медленно проговаривать про себя цифры, пока не сбилась со счета и не опустила глаза. Слишком много, даже непривычно. Плащи праведников рябили перед глазами, и Айя почувствовала, что у нее начинает болеть голова.