Эта покорная тварь – женщина - Валерий Гитин

АРГУМЕНТЫ:

«Женщина избирает себе предмет любви, руководствуясь не столько удовлетворением своего полового чувства, сколько сознанием того счастья, какое она доставляет другому.

Женщина придает особое значение характеру мужчины; что же касается его наружности, то к ней она относится безразлично, лишь бы она не была слишком отталкивающей.

«Женщины, — говорит г-жа Scudery, — больше ценят в мужчине мужество и часто поступают положительно несправедливо, предпочитая храброго мужчину другим, более и богаче его одаренным различными достоинствами.

Г-жа Coicy того мнения, что «женщине более всего нравится военный народ: их наряд, манеры и осанка».

По мнению Schopenhauer’a, «женщины не придают никакого значения красоте лица и единственное, что их увлекает, — это физическая сила и мужество. Интеллектуальные качества мужчины также не производят на них никакого прямого впечатления, глупость в их глазах не есть порок; напротив, гораздо опаснее для желающего иметь у них успех, если он одарен недюжинными или особенно гениальными способностями».

«Коренной инстинкт женщины, — пишет Max Nordau, влечет ее неудержимо к обыкновенному, среднему мужчине, который не слишком глуп и не слишком умен, сообразуется во всем с требованиями моды, говорит о хорошей и дурной погоде, преклоняется перед идеалами элементарной школы, придерживается взглядов и привычек зажиточного буржуа и доказывает фасоном и цветом своего галстука, что он стоит на высоте своего времени. Таким шедевром природы неудержимо увлекутся 99 женщин из ста и предпочтут его всякому иному, более его одаренному мужчине». Действительно, в истории мы находим достаточно примеров несчастной семейной жизни гениальных мужчин, из числа которых не один Сократ нашел уже — по выражению Шопенгауэра — свою Ксантиппу.

Как мы только что заметили, причина того, что женщина так мало ценит мужскую красоту, кроется в ее притупленной половой чувствительности. Мужчина же, более чувственный, нежели она, наслаждаясь любовью, пускает в ход и зрение, и обоняние, и особенно осязание; поэтому степень женской красоты, которая должна удовлетворять всем этим чувствам, должна быть более сложной.

Что касается того предпочтения, какое женщина оказывает физической силе, то оно зависит оттого, что она всегда ищет в мужчине защиту и опору.

«Поклонение силе, — пишет Spencer (Введение в социологию, 1886), — имеет своим основанием закон, по которому женщина тем вероятнее производит на свет потомство, чем крепче мужчина, которому она принадлежит. Вот почему женщины постоянно ищут и выбирают себе в мужья сильных и, пожалуй, даже грубых мужчин. предпочитая их слабым, хотя последние обращаются с ними лучше».

Ввиду того, что половая чувствительность женщины, будучи слабой, является ничтожным возбудителем ее, становится понятным, почему так влияют на ее личное расположение такие мотивы, как богатство, тщеславие и проч.

«Если женщина, — говорит Стендаль, — по любовному капризу отдается мужчине, то она в первые минуты больше придает значения тому, что в этом человеке нашли другие женщины, нежели она сама. Этим объясняется тот успех, который имеют у дам высокопоставленные лица и служители Марса».

«Если вы хотите иметь успех у женщины, — пишет г-жа de Rieux, — то вы непременно должны затронуть ее самолюбие».

В этом кроется также секрет того успеха у женщин, который выпадает на долю ораторов, певцов, артистов и вообще всех людей так или иначе достигших известности. Известно, что самые красивые женщины двора Людовика XIV всегда бредили им, даже в то время, когда он был уже довольно стар.

Stendhal сообщает про одного шестидесятилетнего мужчину, влюбившего в себя молодую женщину только благодаря тому, что ему удалось задеть самолюбие одновременно у нее и у другой девушки. «Что касается любви оперных артистов, — продолжает он — то стоит иной раз только устранить соперницу, и страсть их, грозившая окончиться самоубийством, моментально испаряется».

Г-жа Stael-De Launay рассказывает, что однажды, когда она прогуливалась со своей подругой, к ним на улице пристал какой-то молодой человек. Им очень захотелось узнать, кто из них причина такого внимания. Каждая из них держала пари, что молодой человек имеет в виду не ее, а подругу, и рассказчица сознается, что была очень огорчена, убедившись, что предметом ухаживаний была не она, а именно… ее подруга.

С другой стороны, если молодая женщина выходит замуж за старика, то это не вызывает никакого скандала, в отличие от обратного случая. Точно так же объясняется и то обаяние, которое производят на женщин развратники, что подмечено многими психологами. «Женщинам часто тем больше нравится какой-нибудь мужчина, чем большим успехом он пользуется в свете» (Rochebrune). «Позволяя ухаживать за собой какому-нибудь донжуану, честная женщина, — говорит Bourget, — с гордостью думает о той победе, которую она одерживает таким образом над многочисленными соперницами своими, несмотря на то, что они при ее неиспорченности должны казаться ей чудовищами».

Изучая аргументы Ломброзо и его последователей эпохи конца XIX — начала XX века, следует в их оценках силы полового чувства женщины делать большую поправку на нравы той эпохи, когда сексуальность была глубоко скрыта под массой светских условностей и наблюдать ее открытые проявления доводилось лишь в определенных нечастых случаях. Да что говорить о той эпохе — в фильмах 50-х лет нашего столетия героиня на неожиданную (и весьма целомудренную ласку) своего потенциального избранника отвечала, как правило, звонкой пощечиной.

Это мужчина всегда изображался ищущим, атакующим существом, а женщина — отчаянно сопротивляющейся сексуальной агрессии, которая могла вызывать ее положительную реакцию только соображениями порядка весьма духовного и имеющего лишь опосредованное отношение к сексу.

И тем не менее, многие из положений Ломброзо в отношении женского влечения и женского выбора можно считать классическими, такие как покорность силе, подчинение, стремление одержать победу над соперницами, найти в мужчине защиту и опору.

Но есть еще одна составляющая понятия «женское влечение», — о которой Ломброзо упоминает лишь в связи с ее очевидным воплощением, — материнский инстинкт.

Он функционирует двояким образом. Во-первых, требуя своей прямой реализации, он влияет на силу и характер женского влечения и выбора, а во-вторых, он определенным образом воздействует на выбор женщины вне связи с деторождением.

Так, женщина иногда останавливает свой выбор на мужчине явно не соответствующем рыцарскому идеалу, беспомощном, капризном и малоактивном, выполняя по отношению к нему функции скорее матери, чем самки-подруги, нуждающейся в защите самца и покорности ему. Подобное извращение полового чувства нередко приводит женщину к глубоким внутренним конфликтам и неврозам, так как прямо противоречит ее основному предназначению.

В какой-то степени это явление оправдано, если женщина бесплодна и ее избранник значительно моложе ее, но во всех остальных вариантах оно неизбежно ведет к катастрофе.

КСТАТИ:

«Мужчина любит обыкновенно женщин, которых уважает; женщина обыкновенно уважает только мужчин, которых любит. Потому мужчина часто любит женщин, которых не стоит любить, а женщина часто уважает мужчин, которых не стоит уважать».

Женский выбор, конечно, может быть подвержен влияниям и различного рода меркантильных соображений (что часто встречается при выборе не только так называемого «спутника жизни», но и даже мимолетного любовника), и соображений престижа, и других приманок, не имеющих ничего общего с природным характером влечения одного пола к другому, но тем не менее определенный набор приманок, как органического, так и неорганического свойства, всегда способен к неожиданному и причудливому соединению в такой сложный и совершенно непредсказуемый мотив выбора, который называется любовью.

КСТАТИ:

«Любовь женщины пропорционально увеличивается с жертвой, которую она приносит своему любовнику: чем более она ему уступает, тем сильнее она к нему привязывается. Что касается мужчины, то его, напротив, страсть утомляет, а частое удовлетворение ее даже надоедает ему; одним словом: неудовлетворенное желание возбуждает его, удовлетворенное охлаждает, а полное пресыщение даже разрушает те узы, которые налагает любовь».

Этот жертвенный характер женской любви, несомненно, обусловлен влиянием материнского инстинкта, придающем особые черты психической структуре женщины.