Средневековая андалусская проза - Абу Мухаммед Али Ибн Хазм

106

Четвертый климат. — Средневековые арабы делили все известные им земли с юга на север на семь поясов, или климатов, из коих четвертый считался самым благоприятным для обитания.

107

И была у него сестра, которой он не давал выйти замуж, отстраняя от нее женихов, так как не мог найти для нее ровню. — В мусульманских странах, если в семье не было отца, брат мог разрешить или запретить сестре вступить в брак.

108

«Сотворил господь Адама по образу своему». — Ветхозаветное представление заимствовано исламом. Идея о божественном происхождении души восходит к неоплатоникам. Ибн Туфейль отвергает идею, будто душа человека идентична с богом, но также и идею, будто она не божественного происхождения. При этом он повторяет мысль Ибн Сины: всякое божественное творение отражает бога подобно зеркалу.

109

В этом помещении обосновалась другая часть тех смирившихся сил, на обязанности которых лежит охрана его и попечение о нем. — Имеются в виду сердце, мозг и печень, которые, согласно Аристотелю, выполняют основные функции в организме.

110

…но источник которых — сердце. — Представление о главенстве в организме сердца заимствовано Ибн Туфейлем у Ибн Сины.

111

…и вот, приближаясь уже к семи годам… — Все основные стадии, которые проходит Хайй в своем становлении, совпадают с делением человеческой жизни на семилетья, восходящим к представлениям Пифагора и Галена. Число «семь» также имеет мистическое значение в иудео-христианской, а вслед за ней и в мусульманской символике чисел.

112

И вот, когда, при виде столь благотворного действия огня и мощной силы его, он еще крепче его полюбил… — Хайй в своем развитии как бы проходит стадию огнепоклонничества — основы персидского зороастризма.

113

Это есть форма каждого из них, то, что умозрители называют природой. — Соотношение души живого существа с его формой подробно рассматривалось в философии неоплатоников. Хайй рассматривает весь известный ему мир как состоящий из двух миров. Формы высшего мира организуют материю низшего мира, ибо без этого последний оставался бы нагромождением первичного неупорядоченного материала.

114

А уже раньше была у него мысль, что эти четыре тела переходят одно в другое… — По представлениям древних греков, заимствованным средневековыми арабами, вода, земля, воздух и огонь были четырьмя основными элементами в природе.

115

«Я есмь слух его, которым он слышит, и зрение его, которым он видит». — Эти слова приписывают пророку Мухаммаду в одном из хадисов (предания о речах и деяниях Мухаммада).

116

Сухейль — звезда Канопус.

117

Аль-Фаркадани — две звезды Малой Медведицы.

118

Он не переставал исследовать движение Луны от запада к востоку и точно такие же движения планет… — Имеются в виду Меркурий, Венера, Марс, Юпитер, Сатурн, о движении которых Ибн Туфейль судит в соответствии с представлениями, которые существовали до Коперника.

119

«Все погибнет, кроме лица его». — Цитата из Корана; далее идут слова: «У него решение, и к нему вы будете возвращены». Этот стих Корана приобрел особое значение в учении суфиев, которые интерпретировали его как указание на то, что все сущее должно слиться с божеством.

120

…и было трудно ему вернуться к прежнему состоянию без долгих усилий. — Эта мысль Хаййя соответствует суфийскому представлению о необходимости постоянного стремления к контакту с божеством как пути к познанию божества и спасению.

121

…ибо у небесных тел не бывает таких препятствий из области мира чувственного, которые мешают им постоянно созерцать. — Здесь Ибн Туфейль излагает представления Аристотеля, согласно которым небесные тела подобны драгоценным камням, вечно вращающимся на границах вещного мира, — есть ступени, ведущие к богу, и есть доказательства бытия божия, а также идеи неоплатоников и их последователей в исламе, считавших, что небесные тела, находясь на границе мира материального и мира идеального, ближе всего расположены к источнику эманации и с этим положением в мире космической иерархии связано их совершенство.

122

Когда же взор его падал на животное, мучимое диким зверем… — Ибн Туфейль, видимо, забыл, что на острове не было хищных зверей.

123

…он взял за правило совершать кругообразные движения и то кружил вокруг острова, обходя его берега и шествуя по окраинам, то вокруг жилья своего или какой-нибудь скалы… — Согласно мусульманскому ритуалу, верующие во время паломничества в Мекку (хаджа) совершают обход вокруг храма Каабы, в котором находится священный Черный камень. Так Ибн Туфейль переосмысливает этот обряд, выводя его из уподобления движению светил и тем самым придавая ему универсальный характер.

124

Такому состоянию он помогал кружением и самовозбуждением, возникавшим при этом. — Кружась до потери сознания, Хайй действовал подобно суфиям, которые во время своих радений кружились в танцах и непрерывно повторяли имя бога и тем самым доводили себя до состояния экстаза, приближавшего их, по суфийскому учению, к божеству.

125

…«низводили его вновь к низшей ступени…» — Здесь Ибн Туфейль интерпретирует кораническое представление о грехопадении в суфийском духе, как символ тех трудностей на пути восхождения к божеству, которые вытекают из человеческой природы.

126

Он увидел, что походить на него в свойствах положительных — значит познать его, и только, не присоединяя к нему никаких телесных свойств. — Здесь находит свое отражение спор приверженцев ортодоксального ислама, признававших извечность божественных атрибутов (всемогущество, всезнание и т. д.), с мусульманскими рационалистами (мутазилитами), утверждавшими, что приписывание божеству атрибутов ведет к нарушению принципа единобожия. Полемизируя с мутазилитами, аль-Газали (которому следует Ибн Туфейль) утверждал, что извечность божественных атрибутов не противоречит идее божественного единства. Вместе с тем аль-Газали отвергал и наивный антропоморфизм и говорил, что хотя бог сотворил человека по образу и подобию своему, было бы ошибкой полагать, будто бог имеет внешний вид, соответствующий наружности человека, ибо подобие это чисто духовное. Сочетание в человеке идеального, духовного и материального, то есть божественного и земного, позволяет ему подняться над земными делами и открывает ему путь к богу, допускает установление между человеком и богом мистического контакта.

127

«Кому принадлежит сегодня высшая власть? Богу Единому, Всемогущему!» — Стих Корана, в котором говорится о всемогуществе бога как высшего судии в день Страшного суда, переосмыслен здесь Ибн Туфейлем в суфийском духе: исчезновение в мистическом опыте всего, кроме божества.

128

…«око не видело, ухо не слышало и не представлялось сердцу смертного». — Изречение приписывается Мухаммаду в одном из хадисов.

129

Состояния, стоянки — понятия, заимствованные Ибн Туфейлем из учения суфиев, которые считали, что на пути к познанию божества человек проходит ряд стадий, «стоянок», и испытывает мистическое «состояние», которое не может быть понято непосвященным и описано словами.

130

Но тут я как будто вижу, что читающий эти строки из числа тех летучих мышей, которым солнце слепит глаза… — Уподобление человеческого разума, ослепленного светом истины, летучей мыши, ослепленной дневным светом, восходит к Аристотелю («Метафизика») и встречается у аль-Газали.

131

Сущность эта как бы образ солнца, отражающийся в полированном зеркале, который не есть солнце, не есть зеркало, но не есть и нечто третье, отличное от них. — Образ ряда зеркал, последовательно передающих одно другому отражение солнца (истины), неоднократно встречается у философов-неоплатоников (Плотина, Прокла и др.) и у аль-Газали в его критике аль-Халладжа и других крайних суфиев.