Дикое поле - Василий Веденеев

Но отчего так тревожно дрогнуло сердце, когда он ее увидел? В дурные предзнаменования и приметы Белометти не верил, считая их отрадой слабовольных людей, с охотой готовых оправдать собственные неудачи плохим расположением звезд в гороскопе или перебежавшей дорогу черной кошкой. Однако к собственным ощущениям он привык прислушиваться, поскольку беспокойная кочевая жизнь, полная опасностей и приключений, научила его заранее четко предугадывать грозящую опасность.

Найдя ответ, он успокоился: наверное, он просто предугадал безумную выходку невольницы, когда она сорвала со стены ятаган. Это, без преувеличения, была реальная опасность! Девушка умеет держать в руках оружие и, по всей вероятности, может, не задумываясь, пустить его в ход. Да, она нисколько не похожа на изнеженных светских красавиц, но тем и притягательнее.

Вскоре его мысли перескочили на другое. Султан Мурад уже вернулся в Константинополь, а коварный евнух молчит, словно воды в рот набрал. Будет война или нет? Пойдут турки на московитов или предпочтут ждать, что предпримет русский царь: возьмет Азов, а может, откажется от него? Что-то зреет в турецкой столице. Чувствуется, что за плотно закрытыми дверями дворцов знати и гарема варится какая-то адская похлебка — так чувствуется приближение грозы по изменению цвета облаков и резким порывам ветра. Что-то непременно произойдет, но что? Смена султана на троне? Или начнется новая, большая война? Нет, скорее первое.

К сожалению, ему пока не остается ничего другого, как терпеливо ждать. Он и так уже сделал все, что только мог, и даже более того. К счастью, Фасих-бей не подозревает, зачем Джакомо перестроил дом. Теперь он может попасть из своих комнат в ту часть подвала, откуда заветный люк ведет в подземелье, и никто из слуг не сумеет ему помешать. Подвал поделили на две неравные половины, и в меньшей, хранящей тайну катакомб, Белометти устроил свой винный погреб…

Гуссейн-паша читал «Мевлюд» — житие пророка Мухаммеда, когда в комнату, неслышно ступая, вошел его старший сын. Увидев, чем занят отец, он осторожно кашлянул, чтобы обратить на себя его внимание. Паша недовольно вскинул голову, но при виде наследника гнев в его глазах угас, и он молча указал Сулейману место напротив себя. Юноша почтительно поклонился и сел на подушки, поджав под себя ноги.

— Я осмелился побеспокоить вас, отец, поскольку есть интересные новости.

Гуссейн заложил книгу фазаньим пером и бережно опустил на резной низкий столик. Любопытно, чем его хочет развлечь или озадачить сын?

— Город всегда полон интересных новостей, — сдержанно улыбнулся паша. — Но говори, я внимательно слушаю тебя.

— Вы приказали мне следить за евнухом Фасихом, — напомнил Сулейман.

Услышав имя Фасиха, паша помрачнел и нахмурился. Хвала Аллаху, позор с бритой крысой не стал достоянием всего Стамбула, досужие языки не обсуждали нанесенное ему оскорбление на базаре, не издевались над проглотившим обиду Гуссейном. Но не в его правилах забывать такие вещи и отказываться от мести. Если Аллах хочет кого-то наказать, он лишает его разума. Только безумец мог решиться послать Гуссейну такой страшный подарок. Что ж, придет час, и безумец пожнет плоды собственной глупости.

— Да, говори, я внимательно слушаю, — повторил паша. — Что тебе удалось узнать о проклятом калеке?

— Мои люди следили за Фасихом и его слугами, — понизив голос, начал рассказывать сын. — А золотые отмычки открывают любые замки и заставляют выдать самые сокровенные тайны.

Гуссейн сделал пренебрежительный жест: мол, зачем говорить о том, что и без того хорошо известно?

— Евнух завел тесную дружбу с чужеземцем, приехавшим из Кызыл-Элме. — Сулейман понял, что отцу не терпится узнать главное. — Его зовут Джакомо дель Белометти. Сначала он жил у торговца Рибейры, а потом Фасих подарил ему один из своих домов на окраине вместе со всеми слугами.

— Щедро, — недобро усмехнулся паша. — С чего бы это хорошо известный своей скупостью евнух стал делать чужестранцу такие подарки? Старик еще никогда и никому ничего не давал без какой-то выгоды для себя. Но в чем здесь его выгода?

— Они часто встречаются, ведут долгие беседы и не раз говорили о войне с Московией.

— О! — изумленно поднял брови Гуссейн.

— Да, да, — подтвердил Сулейман. — Мне удалось узнать, что этот Джакомо пользуется большим доверием верховного имама христиан, которого они называют Папой.

Паша крякнул и засопел, сдерживая рвущуюся из груди ярость: если бы он мог закричать во всю силу своих легких, он изрыгнул бы самые чудовищные проклятия всему роду Фасиха! Вот, оказывается, в чем дело! Не зря он велел Сулейману приглядеть за этой кастрированной старой обезьяной, сыном оспы и исчадием ада! За спиной султана, валиде и великого визиря якобы удалившийся от дел скопец ведет тайные переговоры с посланцем верховного имама гяуров! Поэтому они и толковали о войне с московитами! Вот почему между этими проходимцами возникла такая трогательная дружба, вот почему они постоянно встречаются. Отнюдь не из любви друг к другу, а сплетая хитрую сеть интриг! Какая может быть дружба или приятельство между старым Фасихом, лишенным мужского естества, и молодым, красивым чужестранцем — паша однажды видел Белометти.

Но нельзя выдать свои чувства перед сыном, нельзя обмолвиться хотя бы словом о своей догадке: за разговорами Фасиха с итальянцем стоят страшные дела, тут можно поплатиться головой. А мальчишка еще только начинает жить. Вдруг ляпнет что-нибудь в кругу приятелей? Столица полна шпионов, жадно собирающих сплетни, готовых донести на любого, чтобы получить за навет две-три мелкие монеты. Хватает и недоброжелателей, завидующих Гуссейну, а ставить под удар благополучие семьи, жизнь сына и уже созревший заговор против Мурада — тем более смерти подобно.

Нет, надо сдержаться, ни в коем случае не объяснять сыну, до чего он, сам того не ведая, докопался. Но, может быть, все это просто домыслы?

— Откуда известно, что чужестранец пользуется доверием верховного имама христиан? — с деланным безразличием поинтересовался Гуссейн.

— Об этом сказал Рибейра, — охотно объяснил Сулейман. — Я уже говорил вам, отец, что золото заставляет выдавать самые сокровенные тайны. Увидев увесистый кошелек, португалец тут же шепнул моему человеку несколько слов.

— Понятно, — вздохнул паша. Мальчишка явно горд достигнутыми успехами и не понимает, совладельцем какой грозной тайны он оказался. — А кто сказал, что Фасих и чужестранец болтают о войне с урусами?

— Один из слуг в доме евнуха. Еще итальянец зачем-то отдал толстому Джафару и Али своего слугу, и они увезли его из города. Джафар недавно вернулся и привез, судя по рассказам слуг, удивительно красивую невольницу, которую Фасих подарил чужестранцу.

Паша криво усмехнулся: разве может хоть какая-то подлость, затеянная евнухом, обойтись без жирного Джафара и тощего Али? Такого еще не случалось: в любых кознях кастрата его любимчики на первых ролях. Но что задумал Фасих, зачем ему понадобился человек итальянца? Может, просто убрали соглядатая? Но стоило ли увозить из города того, кому можно просто перерезать горло и бросить в море?

Подарок тоже в духе евнуха: что еще он может подарить, кроме рабыни, если большую часть жизни провел среди наложниц в гареме? Однако в таком подарке тоже скрыт некий тайный смысл, пока известный только самому Фасиху. Наверняка он подарил невольницу не просто так, иначе ни за что не стал бы на нее раскошеливаться: самому кастрату женщины не нужны. Ладно, об этом еще будет время подумать, а сына нужно заставить молчать о том, что он узнал, и пока отправить куда-нибудь подальше от столицы. Назревают серьезные события, и лучше, если мальчишка поживет немного в одном из имений. Заодно проверит, как там идут дела.

— Люди Фасиха следят за греческим купцом Спиридоном из Крыма, — истолковав молчание отца как разрешение продолжать, тихо сказал юноша. — Но самую главную новость я приберег напоследок.

— Какую? — поднял на него глаза Гуссейн.

— Фасих только выдает себя за турка. На самом деле он перс.

Изумленный паша схватил себя за бороду и выпучил глаза: вот это действительно новость! Фасих не турок? И этот мерзкий проходимец еще имеет наглость претендовать на место рядом с троном? Хочет стать великим визирем, если не… Нет, спаси Аллах! Скорее Гуссейн задушит евнуха собственными руками, чем допустит к власти!

— Как ты узнал об этом?

— Золото, — самодовольно улыбнулся Сулейман.

Паша опять задумался. Обычай кастрировать слуг ввел древний персидский царь Кир еще задолго до рождения Пророка. Но ислам строго запретил уродовать правоверных, поэтому кастратов вывозили из Грузии, Армении, Египта, Абиссинии и других стран. Крайне редки случаи, когда евнухами становились турки, чаще всего это было связано с уродством мальчиков, их врожденными пороками. Как же скопцу удалось выдать себя за турка и сколотить огромное состояние? Ну, положим, каким образом он разбогател, догадаться нетрудно: у царедворцев целая система поборов и взяток, кроме того, они беззастенчиво обкрадывают казну. Но как он вдруг стал турком?