Рауль, или Искатель приключений. Книга 2 - Ксавье Монтепен

Он сделал было два шага по комнате, как Жак остановил его, и обильные слезы потекли из глаз верного слуги.

— Что это значит? — спросил Рауль, взволнованный мрачным предчувствием. — Зачем ты меня останавливаешь? О чем ты плачешь? Что здесь случилось? Какое еще несчастье угрожает мне?

— Кавалер… — пролепетал Жак, — кавалер… госпожа…

— Ну?

— Не ищите ее…

— Как не искать!.. отчего?

— Ее нет здесь…

— Ах! Боже мой! — вскричал Рауль. — Но где же она?.. где же она?..

— Она ушла… и никогда… — она сама сказала это — никогда не вернется…

— Жак! Жак! — закричал Рауль в ужасе. — Подумал ли ты о том, что ты говоришь?..

— О! мой кавалер… мой бедный кавалер… увы! я говорю правду… Она ушла… ушла навсегда…

— Но это невозможно! Да. Это невозможно! Не правда ли, невозможно?! Но отвечай мне, Жак! Отвечай же!..

Во взоре Рауля было замешательство. Он сильно потряс руку своего камердинера; Жак отвечал только стоном. Рауль выпустил его руку и упал на стул. Он сидел несколько секунд, судорожно сжимая голову обеими руками. Ему казалось, что мозг его разлетится.

— Нет… надо быть спокойным… хладнокровным… — сказал он вдруг, делая над собою одно из тех ужасных усилий, которые могут убить человека, произведя внезапное воспаление в мозгу. — Не все еще погибло, может быть… но я должен узнать все… чтобы действовать… Ты видишь, я преодолел свое горе, преодолей и ты свое волнение… я буду расспрашивать тебя точным и ясным образом, отвечай же мне быстро и точно.

— Постараюсь… — пролепетал Жак.

— Когда ушла мадам де ла Транблэ?

— С час назад.

— Ее увезли насильно?

— Ах! кавалер, разве в таком случае я был бы жив? Нет, ее не увезли… Она ушла сама…

— Чтобы никогда не возвращаться?

— Она так сказала.

— Но что же случилось в мое отсутствие? Жанна видела кого-нибудь?

— Видела, кавалер.

— Кого? — говори скорей!

— Даму…

— Что еще за дама?

— Не знаю — она была в маске…

— Кто ей отворял?

— Я.

— Что она тебе сказала?

— Что она приехала из Пале-Рояля, что вы в Бастилии и что для вашего спасения она непременно должна сейчас же поговорить с мадам де ла Транблэ…

— И тогда?

— Я доложил хозяйке… Она тотчас выбежала навстречу к этой незнакомке, провела ее в Восточную гостиную и затворила за собою дверь…

— Сколько времени продолжалось это свидание?

— Около четверти часа… Вскоре я услыхал рыдания… потом госпожа закричала:» Но это невозможно!»— а голос незнакомки, голос, который я как будто где-то слыхал, отвечал:» Вот доказательства!»Тогда рыдания послышались опять. Потом наступило молчание… дверь вскоре отворилась, незнакомка в маске прошла мимо меня, сказав на прощанье:» До свидания, Жанна де Шанбар!»и ушла.

— А! дочь сатаны! — прошептал Рауль, который понял, кто была эта таинственная незнакомка. — А! гнусная Венера!.. Проклятая Антония!! в жилах твоих недостанет крови, чтобы заплатить мне за все мучения, которые ты заставила меня выстрадать!! Продолжай, — сказал он Жаку прерывающимся голосом, — продолжай!

— Дверь гостиной осталась отпертой… я слышал, как госпожа стонала, так что сердце разрывалось; я испугался, подумав, недурно ли ей, и так как Онорина ушла на целый день, я взял смелость войти… Ах! кавалер, какое ужасное зрелище представилось мне… Бедная мадам!.. бедная, милая мадам!.. она лежала на ковре, уткнув голову в подушки дивана, и рыдала так, что вздрагивала всем телом.

XXX. Отъезд

Слезы Жака полились опять, волнение душило его, и он не мог говорить. Стоя неподвижно напротив него — с лицом, искаженным страшными мучениями, с помутневшим взором — Рауль походил на статую изумления или отчаяния. Спустя несколько секунд Жак продолжал:

— Я подошел к госпоже и заговорил с ней, сам не зная о чем… у меня мысли перепутались, когда я увидел ее в таком состоянии… Услышав мой голос, она задрожала и встала. Нельзя сказать, чтобы она была бледна… Нет, на лице ее была не бледность… Белый мрамор и воск показались бы румянами в сравнении с ним. Даже губы как будто помертвели. Взгляд ее устремился на меня, но я думаю, что она меня не видела… Мне кажется, она не видала ничего… Я спросил ее почтительно, не больна ли она, но не получил никакого ответа. Тогда я сказал:» Кавалер, наверно, выйдет из Бастилии и, может быть, скорее, чем думают. Невозможно, чтобы он был виновен; притом регент добр; он простит, и кавалер вернется… «

Я еще не успел докончить эту фразу, как барыня вскрикнула, провела обеими руками по лбу и начала говорить словно во сне:» Он вернется… Это правда… Он вернется… Поэтому я должна уйти… «

— Я думал, что она помешалась от горя, и почти испугался… Мне больше хотелось, чтобы печаль ее выразилась в рыданиях. Наконец она вошла в спальню, куда я не посмел идти за ней. Она вдруг стала очень спокойна и шла медленными, но твердыми шагами. Через минуту она вышла в гостиную, где я ждал ее, набросила на плечи шубу, закрыла капюшоном лицо и, остановившись передо мною, сказала мне:» Жак, друг мой, ты добрый и верный слуга… Я думаю, что ты меня любишь… «

« Ах, сударыня, — вскричал я, — я только и люблю на свете, что вас и кавалера… «

« Сохрани же это из любви ко мне, друг мой, — продолжала она, подавая мне маленький перстень. — Я тебе даю эту вещь не потому, чтобы она была ценная, а на память. Она моя, она принадлежала моей матери… иначе я не могла бы располагать ею «.

Я был так глубоко тронут, что с трудом нашелся поблагодарить ее… Потом, когда барыня пошла к двери, я спросил ее:

« Вы уходите?.. «

« Да, друг мой, — отвечала она, — ухожу… «

« Прикажете мне идти за вами?.. «

« Не только не приказываю, но запрещаю… «

« По крайней мере, вы скоро вернетесь?.. «

« Я никогда не вернусь… «

« Никогда?»— повторил я, не веря своим ушам.

« Никогда! никогда!»— ответила она во второй и в третий раз.

Тогда мне пришла в голову страшная мысль.

« Боже мой! Боже мой! — пролепетал я. — Стало быть, мне еще не все известно!.. Неужто кавалер умер и вы тоже хотите умереть… «

Капюшон, опущенный на лицо ее, позволял мне видеть только ее рот и подбородок. Я увидал улыбку на ее бледных губах, но какую улыбку! Ах! если я проживу сто лет, я не забуду ее никогда! Потом она отвечала:

« Успокойся, друг мой, твой господин не умер… Если бы он умер, я могла бы жить… «

« Эти слова, кавалер — слова, которые мне действительно еще слышатся и до сих пор — перевернули мой рассудок и пригвоздили меня к месту… Когда я опомнился, то был в комнате один. Госпожа ушла… ушла, чтобы никогда не возвращаться — она сама так сказала. Я видел, что она говорила правду — она не вернется, кавалер; не вернется никогда!