Путь Короля. Том 2 - Гаррисон Гарри "Феликс Бойд"

Пещерный ход вел все дальше, то и дело в свете свечи мелькали темные провалы ответвляющихся туннелей. Шеф почувствовал себя более встревоженным, чем до сих пор. Если его бросят здесь, в темноте, очень может быть, что он уже никогда не выберется наружу. Идти в темноте не так уж трудно, но ведь нужно знать дорогу. Слишком легкой, по сути неизбежной, окажется ошибка, поворот не в ту сторону. А потом он будет блуждать в темноте, пока жажда не доконает его. Губы сразу пересохли при этой мысли, при воспоминании о жажде, испытанной не далее как сегодняшним утром. Надо было брать с собой не меч, а бурдюк с водой и короб с едой.

Тьерри ждал, пока его догонят. В свете свечи Шеф разглядел кое-что на стенах и велел Тьерри, чтобы придвинул свечу поближе.

Картинки. Слева от прохода на всей плоской стене были нарисованы животные, нарисованы отлично, не в той полу-абстрактной манере, в которой на Севере изображали зверей и драконов. Вот бык, разглядел Шеф. Вот горный баран, очень похожий на тех, что бродили снаружи. А рядом с его задней ногой — какой-то огромный медведь, черный медведь, но такой же большой, как белые медведи Арктики. Из его груди торчит копье, а вокруг скачут крошечные, похожие на палочки человечки.

— Piniura, — сказал Тьерри, и по пещере покатилось эхо. — Pintura de los vechios. Nostros padres.

В его голосе прозвучала нотка гордости. Он пошел дальше. В конце галереи остановился у сплошной стены. Показал на себя, отрицательно покачал пальцем. Потом ткнул пальцем в Шефа. «Я остаюсь. Ты идешь дальше».

Шеф внимательно осмотрел казавшуюся сплошной стену. Внизу виднелся еще один черный провал, какое-то отверстие. Оно не выглядело достаточно глубоким, чтобы в него мог поместиться человек. Но оно должно проходить насквозь. Скорее лаз, чем проход. Едва Шеф осознал, что это означает, как Тьерри неожиданно двинулся прочь, а через пять шагов, когда Шеф уже бросился было за ним, задул свечу и исчез.

Шеф сразу замер. Если он побежит в темноте вслед за Тьерри, он потеряет ориентировку, возможно, никогда уже не вернется к этой стене с лазом. А лаз должен куда-то вести. Это безопасно, по крайней мере это связано с испытанием. А коль скоро есть испытание, должен быть и способ пройти его. Лучше так и сделать, а не метаться в темноте.

Шеф медленно повернулся, постарался повторить в обратном порядке свои движения, в точности как они ему запомнились, уперся в стенку, нащупал края лаза. Он почувствовал идущее оттуда легкое дуновение воздуха. Значит, лаз куда-то выходит. Опустившись на живот, Шеф стал протискиваться под скалу.

На полпути его ладони наткнулись на сплошной камень. Он пошарил руками слева и справа. Тоже камень, и внизу никакого отверстия. Край скалы, под которой он полз, больно впивался ему в поясницу. Он понял, что ползти назад не сможет, грудная клетка застрянет. Если он не сумеет пробиться вперед, то так и останется лежать в этой скале, пока не истлеет.

Но он уже бывал в подобной ситуации. Строители могильника древнего короля, откуда он извлек сокровища и скипетр, прибегли к такой же хитрости. Наверное, она используется во всех потайных ходах к сокровищам. Шеф находился в изгибе в форме руны U, и где-то над его головой должен быть проход. И точно, ладонь, которую он смог приподнять на несколько дюймов над собой, не упиралась в препятствие. Однако он не сможет пройти ход таким способом, как начал, не сломав себе позвоночник. Изгиб нужно проходить, перевернувшись на спину, а не на живот.

Он весь покрылся потом от страха при мысли, что может застрять здесь навсегда. Что ж, скользкая кожа даст ему некоторый выигрыш. И под ним находится не сплошная скала, а песок с щебнем. Шеф принялся методично выгребать их из-под себя, освобождая место для разворота. Он выдохнул и весь сжался, чтобы стать как можно уже, прокрутился на пол-оборота и попробовал протолкнуться вверх. Камень стискивал его с боков, кожаный ремень зацепился за какой-то выступ. Шеф заерзал с яростью отчаяния, почувствовал, что ремень разорвался и путь свободен.

Через несколько секунд, ощутив, что может упираться подошвами, он начал протискивать спину вдоль скалы. Несколько болезненных дюймов, снова мгновения кажущейся безвыходности. Потом он ухитрился провести колено под ребром скалы, нашел для ног настоящую опору и просунул голову наружу.

Позади него на высоте груди была скальная полка. Он еще раз повернулся, оттолкнулся, занес наверх колено и выбрался из лаза. При этом он услышал долгое шипение, явственно раздавшееся в темноте. И шорох трущихся о камень чешуек. Ничего не было видно, но он знал, что где-то неподалеку скрывается змея.

Он непроизвольно вздрогнул. Видение Локи и поднимающегося по лестнице змея все еще было живо в нем, как и тот миг, когда он обнаружил, что стоит в змеиной яме богов. Да, Свандис все объяснила по-своему. Отметины там, где его якобы укусила змея, были всего лишь результатом каких-то игр его воображения, как у тех женщин, которые думают, что они вынашивают ребенка. Образы поднимающихся ног и змеиной ямы были порождены воспоминаниями о топчущемся на месте Бранде и смешанным чувством вины и страха из-за смерти Рагнара.

Но Шеф видел смерть Рагнара, видел, как ядовитые гадюки искусали его, как он распух и посинел. Тогда это не было сном, и сейчас тоже не сон. Змея, скрывающаяся где-то в темноте, — настоящая. У змей есть такие органы чувств, которых нет у человека. Змея сможет обнаружить его, укусить, а он даже не успеет выставить руку для защиты.

Поблизости от него в темноте находился еще кто-то. Человек, а не животное. Чуткий слух Шефа уловил легкое шуршание подошв по камню. В то же мгновение он почувствовал вокруг шеи холодную чешуйчатую петлю. Ему на шею набросили змею толщиной с руку.

Спас его легкий запах пота. Если бы не это, Шеф, наверное, закричал бы, бессмысленно вцепился в обвившую шею тварь, был бы не раз укушен разъяренной мышиной змеей, возможно, ринулся бы бесцельно во мрак и умер там — не от яда, потому что у мышиной змеи яда не больше, чем необходимо для ее пискливой добычи, — а от жажды и отчаяния. Но такой потный дух исходил от Тьерри. Шеф сразу же понял, что Тьерри, видимо, обошел вокруг каменной стены, под которой ему самому пришлось пролезать, наверняка все время как-то следил за испытуемым и теперь устроил следующее испытание. И ждал, что чужеземец в панике кинется прочь.

Шеф застыл как столп, почувствовал, что змея, освоившись, раздвоенным жалом лижет его лицо, ощутил скольжение чешуи по шее, туловищу, ногам, когда змея подумала-подумала и решила соскользнуть на землю, чтобы уползти восвояси. После этого Шеф некоторое время стоял неподвижно. Не от страха. Он начал приходить в ярость от того, что его постоянно ставят в невыгодное положение, от мысли, что Тьерри беззвучно хохочет в темноте. Он взял себя в руки, задумался, что же ему удалось узнать.

Эти люди его испытывали. Они не собирались его убить, уж это-то было ясно. Если бы они хотели убить его, он бы давно был мертв. Они его испытывали. И они хотели, чтобы он выдержал это испытание. Им что-то будет нужно от него, коль скоро он сможет выдержать их испытание. Что не помешает им убить его, если испытания он не выдержит.

Самое разумное — медленно продвигаться вперед и быть готовым к очередным неожиданностям. Они постараются захватить его врасплох. «Не реагируй сразу, что бы там ни оказалось». Он пошел вперед, осторожно нащупывая опору для каждого шага и расставив руки — для защиты и для равновесия.

Кто-то обхватил его за туловище. И снова он не смог подавить дрожь и отпрянул. Но это не было нападением. Потянувшиеся к нему спереди руки были теплыми и голыми, это было объятие, а не захват. Неожиданно к груди его прикоснулись губы. Шеф невольно протянул руки к человеку, который обнимал его. К женщине. Он чувствовал, как в него упираются ее груди. Обнаженная женщина. Он опустил руки, почувствовал ее ягодицы, почувствовал ее мгновенный отклик и встречное движение, ее трущиеся вверх и вниз бедра.