Чужое тело-1 - Изверин Сергеевич

Вот такие палочки железные, кресало, источенная в тонкие лучинки древесина и кусок кремня, о который надо стучать, чтобы добыть огонь. Дело сложное, непростое. Мне сержант показал как-то, с тех пор могу себя считать специалистом. Нда. Трудно это, оказывается, разводить огни в Средневековье. А ведь спички-то ещё появились раньше, чем зажигалки. Но спички мне точно не сделать, я же не знаю, из чего они там. Сера, и наждачка? Ага, пасть разинул. Не думаю, что все так просто.

А гляди-ка, как теперь зажигалки называются. "Железное огниво".

Из мастерской мастер Виктор вышел первым, задумчиво шебурша здоровенной ладонью затылок. И вся его фигура выражала задумчивость.

У меня же, напротив, настроение было весьма хорошим.

Не получилось с корпусом железным? Не получилось с глиняным? Да ну и ладно, даже деревянный бочонок с порохом тоже может неплохо громыхнуть. Положим много-много пороху под Западную Башню с её тюрьмами, и ка-ак бахнем… Правильно бахнем. Какая ж революция без штурма Бастилии? Графины разбегаются, высоко поднимая колени и роняя кал, матушка, мать её за ногу, запирается в покоях и мигренит до опупения, а принц Седдик потихоньку так берет власть. Надевает корону.

— Ваше Высочество, не отужинаете с нами?

Ирма, жена мастера Виктора. Из-за её плеча на меня смотрит мальчишка, чуть меня младше, но не детски серьезный. Отказываться тут не принято, это же не Россия моего мира, где некоторые условности ещё до революции побоку пустили.

— Конечно же, хозяйка. — Улыбнулся я. — Буду очень рад. Куда идти?

Ужинали попроще. Вот тут-то я и понял всю правоту Андрюхи Вербицкого. Пироги, похлебка, варенье-перетируха, вино слабенькое, кислое. Большой такой, с руку длиной пирожище, и с руку же толщиной, в котором запечена рыбка целиком. Рыбу от крупных костей очистили, обложили веточками какого-то растения. Вроде петрушки, хотя первым на ум пришло слово "тмин"[39]. И вкус был такой же, пряный до жгучести. Ой. И таких пирогов… На всех хватило, короче.

Обедали тут много. Ирма улыбалась, мастер Виктор расслабился, морщины разгладились. Мастер Клоту сидел в стороне, он теперь от меня вообще не отлучался ни на миг. Вино же было неплохим, и мастер Клоту его, наверное, неплохо набрался. Движения потеряли четкость, он чуть пару раз не сшиб высокий бокал.

С нами собралась почти вся семья мастера. Он сам, жена его, Ирма, раскраснелась и даже чуть смущалась. Мне же от того как-то не по себе было, чего меня смущаться-то? Меня и на посту никто не смущался. Дети же… Сначала я подумал, что дети-то как раз и не будут сторониться условностей, да куда там.

Паренек, что все время смотрел из-за спины мастера, теперь на меня глядел как-то странно. Чуть ли не волком. Ну странно. Чем обидел-то? Вроде бы я тут ещё не успел никого казнить. И даже помиловать не успел… Не получилось. Сил тогда не хватило.

Ну да ничего, если гранаты будут…

Паренек, средний сын мастера, был чуть моложе моих лет, но кровь мастера Виктора в нем видна издалека. Такой вот квадратненький мальчишка, серьезный почему-то и немногословный. И ел так же серьезно. Но при этом на меня такие взгляды бросал из-под темной чёлки, что мне аж интересно становилось, что это он так.

Еще двое, девчонки. Одна чуть постарше, а вторая вообще малявка. Первым же делом перепачкалась в варенье, а потом стала приставать к мастеру Клоту, играться с застежками его ящика, который мастер непредусмотрительно поставил на пол рядом с собой.

Заметили, выгнали.

Поели, молчаливая служанка принесла большой кувшин с подогретым вином. Разлили в большие кружки, Ирма присматривала за младшей дочкой. Та пила осторожно, маленькими глоточками.

Я обнял ладонью теплый бок кружки. Большая такая, глиняная, удобная. В "Ильтико" такие же были. Все же в этом мире есть своя прелесть.

Жарко пылал камин, трещали дрова. Редкие искры метались в огненном зеве, падали на каменную подложку. Решетка вся закопченная, рядом стоят кочерги с деревянными рукоятками, в аккуратном каменном ведре. Окна закрыли ставнями, вечереет. Но и холодает тоже.

— Ваше Высочество, вы очень легко одеваетесь. — Вдруг сказала мне Ирма. В её присутствии я еще немного робел сам. Настоящая русская красавица-то. И даже четверо… Или больше? Детей не испортили фигуры. Не, ну конечно, не испортят. Это у нас там фитнес, питнес… А тут жизнь такая, что любой фитнес отдыхает. Одной воды-то принести чего стоит. Или дров для камина нарубить. А уж за детьми в таком доме проследить, так это уж вообще.

— Так в карете не так холодно, а в замке вообще тепло! — Возразил я.

— Все равно, зайти к портным вам необходимо, Ваше Высочество! — Покачала головой Ирма. — В вашем-то возрасте застудитесь на морских-то ветрах. Скоро уж зима, а вы все в курточке.

— Да уж надо бы… — Ещё больше смутился я.

— Завтра приходите, у нас портные будут. — Пригласила она. — Не как из замка портные, хорошие… У нас все в их вещах ходят. Приходите. Вам точно куртка нужна, и штаны теплые, и все-все-все… Ой, Ваше Высочество, простите! Что я несу-то? У вас же…

— Ничего. — Я улыбнулся через силу, преодолевая смущение. — Спасибо, хозяюшка…

— Да вы кушайте, кушайте! — Мне был любезно пододвинут ещё один здоровенный пирог, только что внесенный слугами.

Чай с пирогами. Вот как это выглядело до революции-то, а. Понятно, почему на всех картинах купцы да купчихи не во всякие двери проходят.

— Уж не влезет, хозяюшка. Не искушайте, все так вкусно, но всего-то не съесть точно!

Мастер Клоту не к месту шумно вздохнул.

Ирма улыбнулась.

— Вот, Ваше Высочество, вы заходите чаще. Накормим вас, а то там, во дворце-то, все заморское, небось. Оно для имперских хорошо, они так живут, а у нас времена холодные бывают. Зима дунет в этом году сурово…

— Отчего так?

— Так дни коротки уже, а омела ещё листья не бросает, а на побережье рябины уродилось, что ещё не всю собрали. Зима короткая будет, морозная.

— Народные приметы? — Понимающе сказал я.

— Нет, это в Королевском Университете рассчитали астрологи. — Удивилась Ирма. — Они давно уже рассчитывают, со времен Рыцаря.

— Кого?

— Король-Рыцарь, Мург Первый. — Прогудел Виктор.

— О, понятно. Просто забыл. — Не простой у меня предок был, однако. Мало того что всех в округе завоевал, так ещё и Королевский Университет основал, да много мудрых обычаев завел. А вот король Лото Второй после себя кучу стихов оставил, три тома. Обязательное их изучение на факультете литературы и на общем факультете Королевского Университета. Тоже мудро кто-то придумал, теперь все, кто через Университет пройдет, будет знать, что Соединенное Королевство Ильрони и Альрони не какие-то там варвары, вот у нас король даже стихи писал.