Анжелика и ее любовь - Анн Голон

Почему же они не хотят вернуться в Европу? В этих несчастных, укрывшихся под его покровительством, Жоффрей де Пейрак видел символ упадка, грозившего величайшей из наций цивилизованного мира. Испания, с которой его связывало лангедокское происхождение и общие вкусы — горное дело, благородные металлы, морские приключения, завоевания, — скатывалась в пропасть, которой суждено было стать могилой ее могущества. Повинная в уничтожении 30 миллионов индейцев в обеих Америках, могла ли она устоять перед упадком, вызванным этим ужасным преступлением? Ей суждено было исчезнуть вместе с племенами, павшими ее жертвой. Старый Массава будет жестоко отомщен.

Кто же займет ее место в Новом Свете? Какому народу суждено собрать рассеянные силы, восстановить богатства, расхищенные жадными грабителями, принять на себя тяжкое наследие массовых побоищ? На этот вопрос уже можно было ответить. Удача выпадет на долю не одной нации-победительницы, а представителей разных стран, объединенных общей целью: добиться процветания новых земель и преуспеть вместе с ними. Во владениях Массава было больше всего белых американцев, но испанцы здесь не жили. Было много англичан и голландцев, которые недавно потеряли Нью-Амстердам, но примирились с его новым названием: Нью-Йорк. Были также шведы, немцы, норвежцы и много энергичных финнов, бесстрашно покинувших далекую родину ради страны, климат которой напоминал им Финляндию. Пейрак был одним из немногих французов, которым вздумалось поселиться на этой ничейной земле на севере штата. Влияние англичан, даже влияние Бостона, здесь мало ощущалось.

Вызвавший поначалу недоверие, он сумел завоевать уважение английских поселенцев своей безукоризненной честностью в торговых сделках. Ничего подобного они не ожидали от человека, чей внешний вид и склад ума, по мнению протестантов, делали его похожим на опасного авантюриста.

И тем не менее они стали друзьями. В те годы, когда он занимался поисками сокровищ в Карибском море, он часто заходил в Бостон, где царила совершенно иная атмосфера, как в материальном, так и в нравственном смысле. Его особенно привлекал этот контраст.

Он считал, что в бассейне Карибского моря любое серьезное дело будет немыслимым в течение еще долгого времени. Состояния здесь приобретались азартной игрой и спекуляцией и в любой момент могли исчезнуть, разграбленные флибустьерами и пиратами, которые мало чем отличались друг от друга и со всех взимали тяжелую дань. Испанская золотая лихорадка способствовала постоянным войнам. И хотя его влекли дух приключений и чудесная природа островов, сама атмосфера игры быстро надоедала своей бесцельностью.

Конфликт с испанскими властями вынудил его отказаться от намерения доверить воспитание сына каракасским иезуитам.

По слухам, самые лучшие преподаватели были на севере, в Гарвардском университете, основанном пуританами лет тридцать назад. К своему великому изумлению Жоффрей де Пейрак обнаружил там искреннее стремление к терпимости «без различия рас и вероисповедания», как это было провозглашено хартией, которую намеревались принять английские колонии.

Первым ему посоветовал отправиться в Мэн преподаватель арифметики в Гарвардском университете, седовласый квакер по имени Эдмунд Андрос.

— Этот край похож на вас. Такой же неукротимый, эксцентричный, слишком щедро одаренный, чтобы быть оцененным по достоинству. Вы полюбите его, я уверен. Его богатства неисчислимы, хотя на первый взгляд в это трудно поверить. По-моему, это единственное место на земле, к которому не подходят общие законы мироздания. Там совершенно не чувствуешь себя связанным множеством мелочных, но обязательных правил. Однако вскоре начинаешь понимать, что дело тут не в анархическом вызове, а в высшем порядке вещей. Там вы будете царственно одиноки и свободны в течение еще долгого времени, ибо на свете мало правительств, которые хотели бы завладеть этим краем. Он внушает страх. У него слишком дурная слава. Люди покорные и мягкие, робкие, изнеженные, коварные или эгоистичные, слишком простые или слишком цельные натуры там обречены на гибель. Там нужны настоящие мужчины, не лишенные самобытности. Это непременное условие; край сам по себе неповторим, хотя бы из-за его разноцветных туманов.

Он и представил графа старому Массаве. Один из сыновей вождя учился в Гарвардском университете.

От планов создания поселений на береговой полосе Жоффрей де Пейрак перешел к намерению закрепить за собой внутренние территории. Процветание невозможно, если страна не использует свои подземные богатства. Потребность в денежных знаках ставит колонии в зависимость от далеких великих наций, от английского или французского королевств, расположенных за четыре тысячи лье отсюда.

Никола Перро рассказал ему о залежах сереброносного свинца у истоков Миссисипи.

В этом месте своих размышлений Жоффрей де Пейрак поднял голову. Вот уже несколько минут он в глубокой задумчивости следил за волнами, бьющимися у его ног. Теперь он снова начал воспринимать окружающее, и губы его прошептали имя Анжелики.

В тот же миг у него стало легче на душе, беспокойство рассеялось, как прихотливый туман, и к нему вернулась уверенность в себе.

Несколько раз он произнес ее имя: «Анжелика! Анжелика!» Повторилось любопытное явление: всякий раз, как он произносил ее имя, ему казалось, что на горизонте светлеет, вмешательство королей Англии или Франции в его дела представлялось маловероятным, а самые грозные препятствия выглядели легко преодолимыми.

Он рассмеялся без всякой задней мысли. Ее присутствие озаряло все вокруг. Рядом с ней все менялось к лучшему. Она любит его — значит, ему нечего бояться. Он вспоминал ее лучистый нежный взгляд, когда она сказала ему порывисто: «Вы способны на любую щедрость». От этих слов он почувствовал себя счастливым, как юный рыцарь, которому прекрасная дама бросила перчатку на турнире.

Это не было тщеславием. В нем возрождалось чувство, угасшее было из-за отсутствия достойного предмета любви: радость быть любимым женщиной и любить ее.

Анжелика была ему возвращена в то время, когда ухе подкрадывалась к нему горечь, недуг мужчин, приобретших большой опыт, но не утративших трезвость ума. Куда бы ты ни пошел, повсюду встретишь чудеса творения, но всегда и всюду смертельная угроза отравляет прекраснейшие плоды жизни. Повсюду лежащие втуне богатства, попусту растраченные таланты, загубленные жизни, попранное правосудие; повсюду прекрасная природа вызывает пренебрежение, наука внушает страх; мир полон глупцов, слабых людей, сухих плодов; бесплодных, как пустыня, женщин.