Политолог - Александр Проханов

Быстрые смены температур, радиация, пылевые бури очень скоро превратили кожу и кости в дымчатый отпечаток, какой палеонтологи встречают на кремне, где заметен оттиск странного скелета, — большой клюв, когтистая птичья лапа. Быть может, астронавты будущего, высадившись на астероиде, обнаружат на грунте отпечаток человеческого тела, и возникнет теория о космическом происхождении человека, о явлении земного человека из Космоса, что, в приложении к истории русского коммунизма, не далеко от истины.

Проведя немало часов за телескопами, Стрижайло и Потрошков убедились, что операция по удалению Ленина из мавзолея завершилась успешно. Потрошков обнял Стрижайло.

— Вы гений, мой друг. Смотрите, что я вам покажу, — он извлек из кармана небольшую костяную пуговицу.

— Что это? — изумился Стрижайло.

— Пуговица с брюк Владимира Ильича. У меня есть слабость, — собираю пуговицы великих людей. В моей коллекции есть пуговицы Гарибальди, Николая Второго, Гесса, артиста Гердта. Не моли бы вы подарить мне свою пуговицу?

— Завещаю пуговицу с гульфика, — засмеялся Стрижайло, проверяя на всякий случай, застегнута ли у него эта деликатная часть туалета и не похож ли он на премьера Касьянова, который, узнав об отставки, вышел к прессе с незастегнутой ширинкой.

Между тем, опустевшему мавзолею не позволили пустовать слишком долго. Словно боялись, что очнувшиеся коммунисты попытаются вернуть на Красную площадь тело вождя. Зная о дефиците выставочных площадей в Историческом музее, Потрошков распорядился открыть в мавзолее экспозицию древнего Египта, перенести из запасников мумию одного из египетских фараонов. Что и было сделано. Мумия с выступавшими берцовыми костями лежала, как экспонат, к ней допускали посетителей музея. А первые лица государства, не боясь, что их заподозрят в симпатиях к Ленину, получили возможность в дни национальных торжеств подниматься на мавзолей. Восхождение совершалось под музыку из оперы Верди «Аида», что косвенным образом указывало на размещение в мавзолее египетской мумии.

После устранения календарной даты «7-ое ноября» и выноса тела Ленина из мавзолея сравнительно простой операцией выглядело снятие с кремлевских башен рубиновых звезд.

Группа альпинистов и скалолазов поднялась на островерхие шатры и отвинтила огромные золоченые гайки на золоченых болтах, удерживающих звезды. Ночью над Кремлем, в лучах голубоватых прожекторов, появились грузовые вертолеты. Нависли над башнями, вращая стеклянно-сверкающими винтами. На звезды были накинуты петли. Синхронно, все разом, вертолеты стали набирать высоту и сняли звезды с шатров. Медленно, выдерживая дистанцию, поплыли над Москвой, неся под брюхом рубиновые, продолжавшие светить звезды.

Бомж, проснувшийся в на скамье Нескучного сада от рокота винтов, разомкнул слипшиеся веки. Увидел в черном небе медлительно плывущие красные звезды, оставлявшие гаснущий розовый свет. В том месте, где проплывала звезда, небо бледнело, мелело, словно из него утекала невесомая субстанция, оставляя бесцветную муть. Бомж подумал, что ему снится пьяный сон, перевернулся на другой бок и заснул, завернувшись в лохмотья.

Вертолеты ушли за Москва-реку, в сторону Юго-запада. Звезды превратились в рубиновые капли, в крохотные красные искры. Исчезли среди ночных миганий, туманных реклам, бессчетных московских огней.

Через некоторое время вертолеты вернулись, неся под фюзеляжами двуглавых морских коньков, изготовленных из сердоликов. Нависли над кремлевскими башнями в свете прожекторов. Умелые скалолазы завинтили на золоченых болтах тяжелые золоченые гайки.

Утром москвичи увидели над Красной площадью воздетых коньков. Развернув в разные стороны лошадиные головы, скрутив в спирали ребристые драконьи хвосты, коньки были прозрачны, светились мертвенным жемчужным светом. В них перетекали странные пузырьки, будто шло непрерывное выделение газов. Люди гадали, что означают эти таинственные существа, всплывшие из бездонных глубин русской истории.

глава двадцать четвертая

Наступил долгожданный день выборов, совпавший с первым снегопадом. Народ огромной, заваленной снегом страны пробирался к избирательным урнам. Люди, ослепшие от пурги, утопали по колено в сугробах, шли на запах пирожков, которые раздавались бесплатно на избирательных участках. Добирались, опираясь на посохи, разматывали башлыки, сбрасывали наполненные снегом шубы, съедали пирожок и шли к столам, за которыми сидели миловидные пожилые женщины, выдававшие бюллетени. Одними глазами и легким движением губ давали понять избирателю, что тот получает индульгенцию о прощении грехов, в том случае, если проголосует за партию власти, «Единую Россию». Тут же указывали на автограф Папы Римского, заверившего индульгенцию перед тем, как впасть в кому. Этого малозаметного нарушения не могли углядеть многочисленные наблюдатели, присланные на участок политическими партиями и общественными организациями, Евросоюзом и ОБСЕ. Первые и вторые были подкуплены и не следили за ходом выборов. Вторых и третьих опоили водкой с тмином, и они на ломанном русском языке флиртовали с игривыми девками, румяными от мороза, засланными администрацией.

Избирательная компания катилась вслед за солнцем из одного часового пояса в другой, накатываясь на страну, как весна. Ни один человек не был обделен вниманием Председателя Центризбиркома Череповым, чьи голубые карбункулы в костяной голове сверкали в этот день особенно проникновенно и дивно. Избирательные урны вертолетами доставлялись в самые отдаленные стойбища, где в голосовании принимали участие не только малые народы Севера, но и тюлени, моржи, небольшие киты и те из белых медведей, кто поддерживал «Единую Россию». Урны проникали сквозь тюремные стены и железные засовы. Воры в законе и рецидивисты, насильники и людоеды, видя в кандидатах от «Единой России» остававшихся на свободе товарищей, голосовали за них, желая им депутатского иммунитета. Психлечебницы наполнялись воплями восторга, ибо вместо уколов и активной терапии шизофреникам и невротикам приносили урну, и они опускали в нее бюллетени, покрытые красочными рисунками, — галлюциногенные бреды, связанные с «партией власти». На подводные лодки и в ракетные шахты, в секретные бункеры и изолированные гарнизоны вносили красочную, оббитую шелковыми оборочками урну. Обрызганная духами, с изящным депутатским значком, урна напоминала даму — вице-спикера от «партии власти». Одичавшие от одиночества солдаты норовили засунуть в щель вместе с бюллетенем всю руку, отдавая голоса «Единой России».

Страна повальной демократии, выстрадав свободу, шла выбирать, шатаясь от голода, с обезумившими глазами. И уже поступали известия из сельских районов, что несколько избирателей по пути к урнам были загрызены волками, а из городов-миллионников сообщалось, что целые кладбища проголосовали досрочно, а это увеличивало процент явки и повышало шансы на победу «партии власти».

Стрижайло был лично зван Потрошковым в здание Центризбиркома, наблюдать за ходом голосования. Он был главный герой и гений избирательных технологий, кому «партия власти» была обязана своей неизбежной победой с результатами, обозначенными до начала голосования на электронном, алмазно-сверкающем табло. Компьютерный зал был выполнен, как молельня, в которой совершался религиозный обряд. Подобно часовням антропософов, повторяла черепной свод главы Центризбиркома, который специально для этого сделал томограмму мозга, передав дизайнером снимок своей головной полости.

С потолка свешивалась вяленая туша кенийского козла, добытого на сафари Череповым. Стены и компьютеры были вымазаны высохшей козлиной кровью. Внутренности козла были съедены сотрудниками избиркома на жертвенном ритуальном поедании, а выделанная скорняками шкура пошла на переплет нового издания «Конституции Российской Федерации».

Стены были выложены плоскими экранами, по числу регионов, с контурами территорий. Над каждым горели цифры запланированных заранее результатов голосования. На огромном экране была электронная карта страны, на которой, по мере голосования, цветными пятнами станут высвечиваться зоны партийных побед и поражений, где синий цвет соответствовал «Единой России», красный — КПРФ, зеленый — «Яблоку», оранжевый — СПС, фиолетовый — ЛДПР. Здесь и висели алмазно-сверкающие результаты голосования, ради которых двигались в снегах и буранах миллионы людей, еще не ведая о божественной предрешенности их суверенного выбора, об электронных цифрах, горевших, как бриллиантовые созвездия Космоса.

Центральное место в часовне занимал суперкомпьютер электронной системы ГАС «Выборы», — российский хай-тек, соединяющий демократию и электронику, свободу и спецслужбы, суверенный выбор и голубые карбункулы Черепова. Этот белый, словно из родосского мрамора, компьютер лишь слегка был обрызган кровью кенийского козла. Возвышался на алтаре, словно языческое божество, в электронных недрах которого скрывался вездесущий и всеведающий дух. В компьютер из бесчисленных источников, через космическую связь, спутники, подземные волноводы, многоканальные кабели и радиоантенны поступали сигналы с избирательных участков страны. Результаты суммировались, перепроверялись, кодировались, защищались от случайных или умышленных вторжений, гарантировали абсолютную достоверность. Это был эталон точности, неподкупности, бесстрастной и объективной истинности.