Warhammer 40 000: Одни из многих - Алексей Демченко

пронеслась над нашими головами, разбрасывая горящие куски плоти, оставляющие в небе огненные росчерки.

Био-капсула врезалась прямиком в скалу позади, снова заставляя упасть в снег и расцепить руки с Квинтом. Грохот скал, животные визги и треск пожара смешались в единую какофонию звуков.

Мотая всеми конечностями, я снова почувствовал знакомое ощущение скатывания по отвесной поверхности. Ледяные перегородки трескались, и узкий утёс, на котором мы выясняли отношения, начал накреняться к пропасти.

И всё-таки падения не случилось. Затормозив где-то посередине спуска и слегка успокоившись, я обернулся назад.

Спора будто приварилась к скале и слоями слезала с неё, образуя костры, освещающие сумеречный утёс.

— Помогите, а! — услышал я крик у края.

Не раздумывая, я поднялся насколько мог быстро, и ринулся к источнику мольбы.

Прокатившись на коленях последние пару метров, я увидел Маркуса, висящего на одной руке.

— Хватайся! — покричал я, придерживая соскальзывающую руку гвардейца.

Новый крик о помощи раздался слева.

Квинт висел на другом краю утёса, держась двумя руками. Учитывая полученную рану, две руки не сильно помогали гвардейцу удерживаться долго время. Его лицо было покрыто потом и выражало гримасу боли. У него была минута или две.

Я обернулся на Маркуса.

На его лице пробежали тысячи эмоций:

— Вытаскивай!

Послышался новый ледяной треск. Утёс накренился ещё больше. Времени у меня мало.

Я вскинул глаза к небу.

Где-то в стратосфере вспыхнул очередной огромный взрыв. Пролетая сквозь завесу огня, десантные споры оставляли в небе огненные хвосты будто метеоры. День шёл к завершению, но эти огни, в которых сгорали тысячи тиранидов, освещали небо ярким заревом, отражающимся в моих слезившихся глазах.

Я медленно опустил взгляд обратно на гвардейца.

— Что?! Нет! — вскрикнул Маркус, — даже не думай!

Я ослабил хватку на руке Маркуса.

— …ты не можешь так поступить со мной! После всего, что я сделал!

Я ничего не ответил и лишь бросил взгляд на Квинта, который вот-вот отпустит последнюю руку.

— Это тебя за меня, тварь! — взревел Маркус, впервые вперемешку со всхлипываниями.

Он явил ладонь в которой до сих пор держал гранату.

Выдернув чеку зубами, гвардеец перекинул снаряд через мою спину прямо на плато.

Дальше я не думал. Я лишь бежал.

Взрыв гранаты и грохот скал заглушили крик падающего Маркуса.

Утёс тут же накренился до критических значений, и в конце беготни я просто упал на живот, хватая Квинта за руку, когда тот уже практически полностью сорвался.

— Последний рывок! — вскричал я, подтягивая мальчишку, — давай!

Тот бешено дышал, обливаясь потом, когда я затащил его на утёс. Рана на животе слегка протекала через бинты, оставляя кровавые следы на снегу.

— Быстрее, быстрее! — стараясь помогать Квинту насколько возможно, я вожделенно сверлил взглядом край трещины на которой заканчивалось обрушение.

Когда мы пересекли её, утёс полностью рухнул вниз, через несколько секунд подняв тучу пыли и породив страшный грохот.

Лёжа на спине, я смотрел на падающий снег, пытаясь успокоить дыхание.

* * *

До чего же паршивый день…

Повернув голову в сторону, я взглянул на горящие остатки споры. Горелая ксено-плоть страшно воняла, но обладала отличной воспламеняемостью.

Тяжело поднявшись, я направился к одному из костров и через несколько метров рухнул рядом. Подставил замёрзшие руки.

Рядом захрустел снег. Проделав тот же маршрут, Квинт упал рядом, одной рукой держась за бок, а вторую выставив к огню.

Где-то минуту мы грелись молча.

— Почему я?

Я молчал, всматриваясь в играющее пламя:

— Я снова закончил то, что он начал. Уже навсегда. Вот и всё.

— И ведь я правда бесполезен… — грустно ухмыльнулся Квинт.

— Я бы предпочёл иметь в команде человека который не ставит передо мной такой выбор. Человек это… это не только его навыки. Видимо обратной стороне Маркуса суждено было проявиться полностью именно сегодня.

— А как же грязная работа? — посмотрел на меня Квинт.

— Черт с ней, — ответил я, глядя на ладони, постепенно возвращающие чувствительность, — найдем другие способы решения проблем.

Животный рык прервал нашу уютную беседу. Мы с Квинтом переглянулись.

Медленно выходя из-за угла споры, перед нами предстал мелкий тиранид, от панциря которого обильно исходил дым. Оружия у нас не было.

— Я не могу быстро бежать… — панически произнёс Квинт, отползая от огня.

Истощённый как морально, так и физически, я не мог принять нормальное решение, давая волю страху.

Когда тиранид кинулся на меня, я лишь вскрикнул и закрыл лицо руками.

После отчётливого свиста, яркий поток плазмы, прилетевший из-за спины, снёс ксеноса, окончательно превращая его в обугленный костяной каркас.

— А? — замотал головой Квинт, пока я положил руку на вздымающуюся грудь.

— Сержант! — крикнул знакомый приглушенный голос.

Обернувшись, я увидел чуть выше по склону техно-жреца, опускающего плазменную винтовку:

— Там можно забраться наверх!

* * *

День постепенно шёл к завершению. Полностью вымотанные и истощённые, мы брели по заснеженному плато, продираясь сквозь тёмные маккрагские сумерки. Буря начала сходить на нет, дул лишь лёгкий ветерок, гоняющий по округе снежные барханы. Однако, понижающаяся к ночи температура воздуха сполна компенсировала отсутствие ветра. Не знаю сколько конкретно тут градусов, но мороз был зверский. Благо, мы смогли захватить с собой какой-то хитиновый отросток от споры, который служил нам в дороге и обогревом и факелом. Грелка давно истощилась и была выкинута.

— На вашем месте я бы поступил так же, — прокомментировал мой рассказ техно-жрец, шедший впереди.

Он снова снял мантию, дабы хоть как-то укутать в неё Квинта. Самого жреца холод не особо заботил ввиду сильной аугментации торса, где было уже не так много биологических частей подверженных обморожению.

Согласно рассказу служителя Омниссии, множественные трещины разделили отряд ещё сильнее, чем я думал и смелый жрец отправился на поиски нашей троицы. Точнее уже двоицы.

— Но в чём-то он всё же был прав, — ответил я, махая подожжённым отростком, — если я просто склею ласты, это будет максимально глупо.

— На это воля Бога-Машины, — ответил жрец не оборачиваясь.

— Хах, — ухмыльнулся я, — а разве его воля применяется к еретическому отродью?

— Что? — собеседник остановился и обернулся.

— Ваш магос назвал меня еретическим отродьем, там, на плато. Стало быть и машина еретическая?

Жрец задумался на пару секунд, опустив голову.

— Несмотря на существование единой доктрины, взгляды отдельных членов братства могут разниться, — наконец ответил он, возобновляя движение.

— Ну а как считаете вы? Вас же зовут Кристос, да? Или Клемент?

— Клемент это имя магоса, который создал то самое устройство, к которому мы сейчас идём, — быстро ответил механикум, видимо обиженный на то, что я едва не перепутал его имя.

— Хорошо, его мотивация мне ясна, он считал, что занимается благим