«Бог, король и дамы!» - Юлия Белова

И все же свернуть шевалье де Бретея с выбранного пути было нелегко. Напрасно Пьер твердил господину о лакеях, привратниках и пажах, которые за умеренное вознаграждение могли натянуть на пути графа бечевку или разлить на ступенях масло. Напрасно напоминал о браво, способных нанизать негодяя на шпагу или попросту утопить в реке. Александр полагал, что все эти деяния будут бессмысленны, если придворные не поймут, за что пострадал мерзавец. Только дуэль могла устрашить придворных бездельников, и только публичным обвинением можно было отомстить за Мотвиля.

Лишь сам Мотвиль не догадывался, что за него надо мстить. Не получив, в отличие от Александра, какого-либо воспитания, маленький Жиль рос у бабушки как трава, не имея ни малейшего представления о том, что такое «хорошо» и что такое «плохо». Конечно, став невольным любовником Буасе, маленький паж горько плакал, но его обида была вызвана не столько болью и страхом, сколько насмешками других пажей и отсутствием какого-либо подарка от графа.

— Ну почему, — жаловался Жиль случайно оказавшемуся рядом виконту де Водемон, — как порка — так мне, как пинок — так тоже мне, и удар хлыстом… а подарки получают другие?

Юный вельможа рассеянно посочувствовал маленькому пажу и пошел прочь, с удовольствием размышляя, как хорошо быть Лорреном и ни от кого не зависеть. Мотвиль остался лить слезы и как раз в этот миг его жизнь круто изменилась, как менялась в волшебных сказках, которые некогда рассказывала мальчику на ночь деревенская кормилица.

Сначала в комнате пажей появился лакей графа де Буасе с золотой пряжкой для берета и корзиной, в которой находились несколько бутылок вина, — это был подарок его сиятельства. Потом заявилась служанка с корзиной, полной сластей, — это был подарок ее сиятельства. Мотвиль не понимал, к чему жене графа де Буасе было радовать его подарками, но у графини был свой резон. Как полагала ее сиятельство, мальчишка-паж был не в состоянии вытянуть из ее супруга столько денег, сколько тянули придворные красотки и, значит, внимания мужа к пажу можно было только приветствовать.

Мотвиль был счастлив, и счастье его было тем полней, что пажи, сраженные щедростью покровителей Жиля, перестали дразнить мальчишку и даже начали поглядывать на него с уважением. Это уважение, а также желание Мотвиля похвастать удачей, заставило пажа закатить пирушку для приятелей, конец которой положил шевалье Александр.

Когда на следующий день после попойки юный Жиль пришел в себя, он не понял, куда и как попал. Зато, увидев Александра, обрадовался, что у него появился еще один покровитель, и значит, ему больше нечего желать. Господа де Буасе прислали ему подарки, шевалье Александр взял к себе — маленький паж не мог решить, кто из покровителей был лучше. Лишь намерение шевалье де Бретея драться на дуэли с графом де Буасе поначалу удивило Жиля, но мальчишка быстро нашел объяснение поединку: не случайно благородные шевалье дерутся из-за женщин, теперь же дуэль должна была состояться из-за него. Юный паж гордился соперничеством двух столь важных людей и потому ничем не помог Пьеру остановить безумный поединок. Если бы это было возможно, Жиль напропалую хвастал бы своим счастьем, а так лишь молча радовался, что ему не придется выбирать между покровителями. Выбор должна была сделать шпага, как и полагалось среди благородных людей.

Глава 33

Дуэль

Как бы не пытался Пьер найти причины, дававшие основания отложить задуманную пажом дуэль, роковой день наступил. Накануне шевалье Александр провел пару часов у нотариуса, составив и утвердив некий весьма важный документ, исповедовался и причастился в церкви Сен-Жюльен, посетил монахов отеля Клюни и монастыря святой Женевьевы, оставив в каждом из этих мест довольно крупную сумму денег, и в конце концов, уладив дела мирские и духовные, в восемь часов вечера отправился спать, дабы наутро, свежим и бодрым явиться в Лувр.

Когда в девять часов утра шевалье Александр появился в зале кариатид, его появление не привлекло внимания собравшихся, но юноша знал, что через пару минут все присутствующие будут смотреть только на него и на графа де Буасе, так что постарался выпрямиться и как можно выше задрать подбородок. Обвел взглядом придворных, от души надеясь, что им не заметны его дрожь и бледность, отыскал глазами врага и двинулся прямо на него, не сворачивая и не обходя препятствий — благородные господа сами спешили освободить дорогу любимцу его величества.

Молодой человек видел удивление на лицах придворных, слышал недовольные перешептывания, нарастающий ропот, возмущенный возглас «Щенок обнаглел!» — ну вот, и Крийон туда же — крепче сжал эфес шпаги, ставшей причиной всеобщего негодования, остановился. Неожиданно на зал обрушилась тишина — собравшиеся поняли, что любимый паж Карла IX достиг цели. Буасе обернулся, пораженный этой нежданной тишиной, и тогда в лицо ему полетела смятая шелковая перчатка.

— Вы подлец, я требую удовлетворения!

Придворные ахнули, на мгновение отшатнулись, затем сомкнулись тесным кругом. Буасе изумленно моргнул.

— Проклятие! Выдрать щенка и дело с концом! — Снова Крийон. И смех вокруг. И Буасе тоже смеется:

— Я не дерусь со шлюхами…

— Где ты видишь шлюху, мерзавец? — тотчас парировал шевалье Александр. Двинулся по кругу, вглядываясь в лица придворных, резко обернулся к врагу, широким жестом, как некогда учил старик-итальянец, указал на собравшихся. — Разве ты платил кому-либо из присутствующих здесь? Мне-то ты точно не платил ни одного су, ни одного денье! Ах да, должно быть, у тебя нет денег. И потому ты силой берешь то, на что у тебя нет никаких прав!

Придворные зароптали, недоверчиво уставившись на Буасе. Граф растерянно оглянулся, ища поддержки.

— Не понимаю, что он несет… Уберите его от меня! — Чья-то рука легла на плечо Александра. — Я не дерусь со щенками…

— Конечно! Ведь щенок может укусить! — резким движением паж сбрасывает руку со своего плеча. — И потому ты предпочитаешь иметь дело с сосунками!.. Которые не способны сопротивляться!.. Но я требую от тебя удовлетворения! Дерись, трус!

Вторая перчатка летит в лицо его сиятельству. Круг придворных делается еще тесней. Какая-то дама с остервенением базарной торговки расталкивает благородных господ и пробивается в первый ряд. Его сиятельство граф де Буасе дрожит от ярости.

— Проклятие, я не дерусь со шлюхами и щенками! Драться можно лишь с равным…

— Значит, придется слегка уровнять положение…

Стремительный шаг вперед. Рука Александра взлетает вверх. Дама ахает, догадавшись, что именно собирается сделать паж. Пятерня юноши с силой впечатывается в щеку графа…