"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Ковалев Сергей Юрьевич

Рядом со мной на коленях сидел тот самый. В рубище. Не очень высокий, худой, настоящий Мистер Скелетон. Скелетон осторожно обирал с меня пираний и складывал их в большой железный котел. Я сумел рассмотреть, что рыбы в котле было уже порядочно, почти на две трети емкости. Но в котел шли только жирные рыбы. Мелкую и вообще неказистую пиранью Скелетон отбрасывал в сторону. В стороне ее подбирал жалкий кот с проступающими ребрами, свалявшейся шерстью, поломанными усами и следами былого аристократизма на морде. Кот проглатывал пираний почти не прожевывая, рыба собиралась в его желудке и прорисовывалась через тонкую кожу хвостами и мордами, отчего кот походил на мешок, набитый сушеной воблой. Но кот никак не мог остановиться, ел и ел, в результате чего его живот раздулся до таких размеров, что кот не смог встать на ноги самостоятельно.

После чего он мяргнул и регбистским мячом скатился к воде.

– Доминикус! – воззвал тип в рубище. – Котик мой, остановись! Ты же не умеешь плавать!

Не знаю, умел ли Доминикус плавать, но то, что утонуть ему было не суждено, я не сомневался.

– Доминикус! Спасу тебя, спасу! – Тип прыгнул и выручил своего четвероногого друга на самом краю болота. – Доминикус! – Тип стал вытирать кота своим мешком, хотя котяра совсем и не промок. – Я согрею тебя, дорогуша, я сделаю тебе массаж…

Тип принялся жулькать своего питомца на манер гармошки, коту это явно не шло на пользу, он гремел костями и выл.

– Терпи, Доминикус, терпи, у нас пока нет огня, чтобы тебя согреть, я исчерпал весь свой запас энергии, но я согрею тебя…

– Я могу развести огонь, – сказал я.

Тип уставился на меня. Потом сказал:

– Не похож.

– На кого не похож? – поинтересовался я.

– На дауна. Все, кто попадают сюда, первое время похожи на дауна. Глаза, уши… Общее выражение лица… И вообще, сюда может только даун мечтать попасть… А ты вроде как нормальный…

Я погляделся в лужу. На дауна я действительно не был похож совершенно. Похож на идиота. Попавшего в комбайн для приготовления травяной муки.

– Нож. – Я огляделся. – У меня был нож…

– Утонул, – тип развел руками. – Извини, пришлось поторапливаться. Еще чуть-чуть, и от тебя бы одни сырокопчености остались.

Плохо. В ноже был напильник, проволочная пила, вечная зажигалка. Теперь напильника, пилы и зажигалки не было. И ножа тоже не было.

– Не получится? – Тип прижимал к себе своего кота. – С огнем?

– Не получится.

– Ладно, попробую сам…

Тип принялся собирать левой рукой влажный сушняк, правой рукой продолжая прижимать к сердцу своего Доминикуса. Сушняка вокруг было много, быстро образовалась изрядная куча.

– Есть что-нибудь сухое? – спросил Скелетон.

Сухого у меня не было.

– Это плохо, – сказал мой новый друг. – Впрочем, есть один способ. Жестокий, но неизбежный…

Сказал и извлек откуда-то из глубин своего рубища длинную черную палочку.

– Эбонит, – сказал тип. – Я впал в варварство, увы. Я слаб, и нет во мне сил. Ни для жизни, ни для великих свершений. Прости меня, Доминикус, прости…

Тип снова нырнул рукой в свое рубище и достал деревянную расческу. Судя по грубости работы, самодельную. Он протер расческу о балахон и принялся прореживать шерсть своего кота.

Я с интересом наблюдал. Все это напоминало мне…

Сон. Больше всего это напоминало мне сон. Не то чтобы кошмар, нет. Просто тягучий неприятный сон, из которого трудно выбраться.

Впрочем, моя задача не удивляться, моя задача совсем другая.

Скелетон тем временем продолжал расчесывать свою кошатину и очень скоро скопил целый ком серо-голубой шерсти. Он подул на шерсть и спрятал комок под кучу хвороста. Затем взял черную палочку и принялся быстро-быстро тереть ее о худой хребет Доминикуса. Когда палочка щелкала по ребрам, Доминикус подтявкивал.

Постепенно мне открывался смысл этих странных манипуляций. Помучив кота минуты три, тип поднес палочку к шерсти. Проскочила искра, шерсть заиграла синими блестками, вспыхнула. Огонь нехотя перебрался на веточки, минуту раздумывал, потом заработал в полную силу.

– Однако, – сказал я.

Скелетон поцеловал своего друга в ухо. Кот обреченно вздохнул. Судя по общей потрепанности, к подобному способу добывания огня он был привычен.

– Он – единственное, что у меня есть. – Скелетон погладил кота. – Святое существо, воистину.

Я подсел к огню поближе и присмотрелся к хозяину Доминикуса повнимательнее.

Хозяин Доминикуса был похож на своего питомца. Чем-то.

Он был, как я уже говорил, невысок, плотен, но при этом все равно напоминал скелет. Скелетная сущность, спрятанная в недрах его природы, выпирала наружу. Больше всего впечатляла голова. Голова была совершенно лысая. Не бритая, как у Дрюпина, не стриженная накоротко, не полубокс какой-нибудь там, а именно лысая. Но не красиво лысая, а лысая как-то синюшно. Ребристо как-то лысая. Я был удивлен. Обычно такими лысинами блистали вполне возрастные чудланы, а тут…

Лицо перемазано грязью, что неудивительно – грязь была везде, почему бы ей не оказаться на лице аборигена? Кроме грязи, проглядывались шрамы, причем несколько довольно свежих и параллельных друг другу. Такие шрамы возникают, вероятно, от побивания хлыстом. Моего нового знакомого отлупили плеткой по морде, от этого физиономия приобрела зеброидный вид. Но не страшный, а, скорее, комический.

Какой жестокий, однако, тут мир, бьют хлыстом по лицу. И это называется «сбудутся все желания»? У кого, интересно, такие желания?

– Однако забыл представиться. – Человек качнул лысиной. – За всеми этими битвами, как себя зовут позабудешь. Меня зовут Коровин.

– Очень приятно, – сказал я. – А я…

Я задумался. Не знал, как назваться. Странно, об этом я как-то никогда и не думал. Как назваться?

– Память отшибло… – посочувствовал Коровин. – Такое бывает. У некоторых бывает. Я как сюда попал, так, наверное, месяц ничего не помнил, даже имени своего. Потом ничего, охряпался. Тут не только мозги шалят, не только погода, тут и время шалит. Думаешь, что день прошел, а уже три проскочило. Память отшибет – не заметишь…

– Да, – кивнул я. – Память отшибло мне. Ураган…

– Ураган. – Коровин подбросил в костер дров. – Ураганы что-то зачастили, мир промок, даже костра толком не развести. Что за жизнь, а?

– И не говори, – согласился я.

– Но все-таки как-то называть тебя надо… – Коровин машинально принялся накручивать на палец несуществующие космы. – Может, у тебя какие-то предпочтения есть? Кем быть?

Уместный, кстати, вопрос. Я быстренько пролистал в голове семнадцать типовых сценариев. «Трус», «Лабрадор», «Идиот», «Капитан Немо». Пусть будет пока «капитан», все равно у меня ни оружия, ни компьютера. Ножа и того нет. Поэтому я ответил:

– Нету у меня предпочтений. Не помню.

– Ну, нету и нету. Будем ждать, когда сам свое имя вспомнишь. Говорят, сильные потрясения этому способствуют. А вообще, повезло мне, что я тебя встретил.

Коровин почесал пузо.

– Почему?

– Надоело мне тут в одиночку. Доминикус, конечно, добрый, но все время молчит. Я его полгода учил говорить, а он только «мама» да «мама»…

– Мама, – каким-то синтезированным голосом сказал Доминикус.

Я вздрогнул. Хорошо-то как. Человек пуляется из пальцев молниями, кошка говорит «мама», пираньи… Начало хорошее. Не удивляюсь, что Ван Холл заинтересовался этим местечком. Если бы я умел пуляться из пальцев… Но не исключено, что эта возможность реализуется только здесь.

Внезапно я почувствовал боль. Будто меня вновь принялись кусать пираньи. Я поморщился и осмотрел свои раны. Раны воспалились. На месте каждой образовался красный бугорок, весьма болезненный при надавливании. Я отвинтил крышку с фляжки и стал поливать повреждения.

– Щиплется? – спросил Коровин.

– Ноет.

– Плохо. Если щиплется, это значит яд не попал. А если ноет – попал.

– Чревато?

– Не бойся, – успокоил Коровин, – не сдохнешь до времени. Лечи подобное подобным, так говорил Авиценна, клин клином вышибают, так говорил Ярослав Мудрый. Я немножко знаком с медициной, сейчас я залечу все твои болечи…