"Фантастика 2023-157". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Шелест Михаил Васильевич

— Действительно… Я постоянно забываю о том, кто ты такой. — усмехнулся Колесниченко: — Марк, Олеся, Хелен, Кайли… Твоя любимая четверка. Как ты можешь настолько их ненавидеть, что продолжаешь мешаться?

— Ненависть? — удивился Невзоров: — Они все — мои чада. И я отношусь к ним с любовью и заботой. Просто их действия… не всегда можно скоординировать.

— Я знаю. Но… они славные. Каюсь, я хотел… сперва. Хотел убрать его с дороги, но не смог. Дрогнула рука… Расчувствовался. Не знаю, как правильнее это назвать.

— Слабость, Владимир Павлович. Вы слишком стары, чтобы быть жестоким. Но… я рад, что у вас не получилось его убить. Хороший экземпляр для будущих свершений.

— Если не свалит с вашей гниющей планеты раньше… — улыбнулся Владимир Павлович: — Курсы пилотов для Сэведжа явно непустой звук.

— Он не сможет. Его тут слишком многое держит. — отмахнулся Невзоров: — Я тоже раньше думал на эту тему, а потом осознал.

— Ну… Не знаю. Думаю, лучше бы тебе раскрыть ему тайну.

— Чтобы мы получили очередного неуправляемого монстра? Линг тоже был хорошим человеком… Когда-то давно. И больше я таких ошибок совершать не намерен. — сухо ответил Глава Клана, подойдя на шаг ближе: — Я сюда пришёл за ответом. Насколько вы далеко зашли?

— Достаточно, чтобы нанести последний удар по вашей империи.

— Куда он метит на этот раз?

— Понятия не имею. Мы с ним общались три недели назад, когда обсуждали возможный штурм города.

— Штурм города? Откуда у Линга ресурсы?

— Ты про оружие или людей?

— Я про всё. Как этот отброс смог так развиться?

— О… Знал бы ты, что там в пустыне! — очарованно произнёс Колесниченко: — Линг не отброс… Он просто слишком хорошо скрывается. Ты боишься это признавать. А ведь он такой же. Такой же, как и вся ваша свора…

— К чему вы?

— К тому, что мы все видели лишь верхушку айсберга. Думаешь, со мной он был до конца откровенен? Вспомни… Мы просто выбросили его, как отход. Как нечто совершенно ненужное. Сперва ты играл с ним. Жалел… Только вот не совсем понятно — его или себя. А когда опомнился — стало слишком поздно. Он исчез из твоего поля зрения.

— Владимир Павлович… Мне нужны ответы. Вы не в том положении, чтобы укрывать от меня информацию. Сейчас на кону стоит не только ваша жизнь, но и всё, что вы успели за неё сделать.

— Не знаю. Линг был для меня лишь мимолётной вспышкой… Я восхищен его гением, но так и не успел обговорить конкретные действия. Вы поймали меня слишком рано!

— Неужели совсем ничего? — в голосе Невзорова слышалось разочарование.

— Кажется, он упоминал, что ищет голову… Но чью? — задумчиво произнёс Колесниченко: — А! Вру… Не голову, а мозг. Или, разум? Живой, но в тоже время мёртвый. Что-то такое он говорил при нашей встрече. Но моя память в последнее время оставляет желать лучшего…

— Бранго показал разработки проекта сверхдубликата. Это вы курировали его. Вы направляли и действовали без ведома членов Правления. Неужели в вас есть хотя бы крупица уверенности в том, что я вам доверяю? Вас осудили за убийство и организацию теракта. Сейчас вам грозит обвинение в государственном перевороте.

— И? Я от этого ничего не потеряю. Мне осталось жить всего ничего. Дополнительные двадцать пять лет наказания мне не страшны. Амнистии у нас нет. Да и ты выставил меня последним уродом в глазах абсолютно всех… хотя — мы оба знаем, что это не так. — улыбнулся Колесниченко: — Моя вина лишь в том, что я сразу не увидел, к чему всё идёт. Я был слишком увлечен исследованиями, когда нужно было просто посмотреть наверх.

— Хватит этих демагогий. Вы будете говорить — хотите вы этого, или нет. — строго ответил Невзоров: — Уж не знаю, чем вам так понравился этот влюбленный в хаос фанатик, но это же очевидно, что его идеи не приведут ни к чему хорошему.

— Ты лишь так видишь.

— Я сужу людей по поступкам! И всегда так делал.

— М? — удивился Колесниченко: — По поступкам? Что же… в таком случае, ты решил проигнорировать все мои заслуги перед Новым миром.

— Нет, я наоборот максимально смягчил наказание. Владимир Павлович… я в последний раз спрашиваю. Даю вам шанс на искупление! Куда Линг хочет нанести удар?

— Говорю же! Он хочет найти голову. Или… ум? У меня плохо с памятью. — растерянно ответил старик.

— Что это обозначает? Чья голова ему нужна?

— Понятия не имею. Он не рассказывал подробностей. — вздохнул Колесниченко: — Но, ты можешь принести аппарат и попытаться вырывать из меня воспоминания… Только вот, это будет максимально бесчеловечный поступок.

— Видимо, вы забыли, с кем разговариваете. — сухо ответил Невзоров и повернулся к охранникам: — Вызовите мне Кольщика. Нам нужно выудить из сознания несколько воспоминаний.

— Будет сделано, господин! — ответил один из солдат и направился в сторону выхода.

— Ты обещал никогда не использовать технологию разрыва воспоминаний. — вздохнул Владимир Павлович: — Что скажет Такеда-доно, когда узнает, что ты натворил? Некогда прекрасный ученый и потрясающий лидер… Во что ты превратился сейчас? Во что вы все превратились?

— Просто люди не оставили мне выбора.

— Выбора? А ты хоть раз им его дал? Всё идёт строго по твоему сценарию, потому что ты решил, что так правильно.

— Я не мог их там бросить…

— А они взывали о помощи? Просили тебя о спасении? Нет. Это всего лишь твоя прихоть. Такая же, как и Бестии. Такая же, как и Линга.

— Она здесь не причем…

— Ещё как причем, мой друг. — тяжко вздохнул старик: — Благими намерениями выложена дорога в ад. И ты это прекрасно понимаешь. А Линг сдерживает то, чего бояться все члены Правления.

— Сидел бы в своей пустыни — слова бы в сторону его шайки не сказал! Но нет… Он специально нарывается. Хочет урвать свой кусок, жалкий сноб. Думает, что умнее всех в этом мире…

— Он сидел. Долго сидел… Выжидал, будут ли изменения в лучшую сторону. Но прошло слишком много времени, а результата не было. Поэтому он решил, что судьбу надо… немного поторопить.

— Значит, на сотрудничество с вашей стороны я могу не рассчитывать?

— Нет. Я совершил преступление против одного человека, а вы всем скопом совершаете преступление против человечества. Я не намерен быть пособником империи зла.

— Очень жаль. Я искренне верил, что вы… мудрее. — Невзоров отошел от сферы и пластины тут же закрыли окошко.

— Господин? — в окружении десятка солдат, в зал вошёл молодой человек в белоснежном докторском халате: — Аппарат готов! Но сразу же хочу предупредить о возможных рисках. Испытуемый может умереть или…

— Я знаю обо всех рисках. Сейчас не самое лучшее время для гуманности. — строго ответил Глава Клана: — Пакуйте Колесниченко и в «Кресло» его. Допрос буду проводить я сам.

— Вы… уверены?

— Более, чем.

+++

— Это… Это просто возмутительно. — недовольно пробухтел я.

— Ещё скажи, что не нравиться? — усмехнулась Полковник, продолжая мурлыкать, почти, как кошка.

— Не то, чтобы не нравится… Просто, у меня ощущение, что меня использовали.

— Ути-пути! Кого это у нас тут использовали? — заулюлюкала Исуруги: — Что же я такого сделала? Давай, скажи в слух.

— Просто… Ну… — я сидел в одних труселях на краешке кровати, а эта наглая стерва разделась и теперь лежала спиной к верху в одном крайне взбудораживающем белье.

— Ты думал, что я тебя изнасилую? — Полковник хитро улыбнулась и вопросительно приподняла бровь.

— Нет, но…

— Капитан, да вы шалун! А можно мне ещё немного кокосового молочка?

— Хорошо. — нахохлившись, я взял тюбик и нанёс тонкой полоской на бархатную белую кожу девушки: — Но может быть, хотя бы после массажа?

— Ммм… Посмотрим на твоё поведение. — уклончиво ответила она и продолжила кайфовать: — Недопонимание приводит к серьёзным проблемам. Видимо, ты слишком сильно избалован женским вниманием, раз имел дерзость подумать, что я вот так запросто отдамся тебе.