"Фантастика 2023-129". Компиляция. Книши 1-20 (СИ) - Агишев Руслан

Замерев на месте, я уставился прямо перед собой остекленевшими глазами. В десятке метров, прямо перед сурово глядевшими на меня царскими воеводами стояло трое священнослужителей в черных рясах, один из которых держал икону в богато украшенном окладе. «Нашел. Нашел… Черт, корежит-то меня как! Даже ноги подкашиваются. Нашел, черт побери! Это икона! Значит, все закончилось! Боже, я наконец-то, уберусь отсюда ко всем чертям! Боже, домой, как же я хочу обратно домой…».

Не знаю, что это так на меня подействовало — дикий стресс ли последних суток, полученная ли рана, ощущение ли открывающейся тайны, или что-то еще, но первые шаги вперед дались мне с большим трудом. Ноги были словно ватными и едва держали меня.

— Куды?! — кто-то высокий в богатом доспехе с ярко начищенными зерцалами сделал шаг мне навстречу.

Дрогнули и окружавшие священников простые ратники, угрожающе потянувшиеся за мечами и топорами. Мне же сейчас было все равно. Почти ничего не соображая от гремевшего у меня в голове зова, я шел вперед. Шатался, переваливался с ноги на ногу.

— Оставьте его! — вдруг раздавшийся громкий голос Ивана всех остановил. — Ослепли что ли! Бог нам чудо являет, а они не верят глазам своим, — с горящими глазами, царь догнал меня и схватил за руку. — Фомы неверующие… Святость от лика Богородицы исходит и вразумляет даже иноверцев магометян, ибо вера православная истинная на всем белом свете, — Иван Васильевич размашисто перекрестился. — Вот что истинная вера делает! Вот! — он высоко поднял над собой нательный крест. — Смотрите! Все смотрите, какова сила православной веры! И передайте все другим, кто не увидет сие чудо!

Я же ничего этого не слышал, а то наверное рассмеялся или нет. Сейчас, это было совсем не важным. Главное, находилось прямо передо мною, почти на расстоянии руки.

«Точно как тогда… Как в том музее. Неужели это самый настоящий портал». Я потянул руку вперед к сияющему ослепительным светом лику Богородицы, готовясь вновь провалиться куда-то в сверкающую бездну. Свет затопил все вокруг меня, обволакивая тело теплом и спокойствием.

«Куда меня бросит теперь?». Однако, что-то не пускало меня дальше. Я словно упирался в какую-то стенку. И в какой-то момент яркий свет вдруг потух и меня выбросило обратно, в мир грязи, крови и настоящего. Разлепив глаза от слез, я обнаружил себя в грязи на коленях перед священников с иконой. Рядом со мной стоял и царь, который с умилением что-то мне шептал.

— … Видишь, князь, какая благодать? А ведь это только список с московской иконы. Вот когда ту увидишь, то всей душой возликуешь от красоты Богородицы и младенца! Столько в ней святости и теплоты, что всякую злобы излечивается, всякого татя рыдать заставляет. Тысячи и тысячи людишек со всей матушки Руси к тому лику Богородицы идут, чтоб приложиться.

В моей голове же, которую еще потряхивало от испытанных эмоций, звучала лишь одна мысль: «Это всего лишь список! Всего лишь копия другой иконы, более сильной. Если меня от этой так торкнуло, то значит та, другая, точно отправит домой».

Глава 4

Отступление 5.

Новгородская летопись [отрывок].

«… И встал тогда колени и слезно молвил тогда хан Ядыгар. Великий государь, все то время жил я во тьме, аки дикий зверь. Не знал я ни веры православной, ни божьей благодати, ни святого причастия. И узреша светлый лик Богородицы, прозрел я… Позволь мне, слуге твоему недостойному, отправиться в град Москов и поклониться лику Богородицы в храме и тама принять святое крещение.

… Тогда прослезился великий государь и облобызал в очи хана Ядыгара. Молвил он… Отправимся, мой молодший брат, в стольный город и вместе поклонимся лику Богородицы. После же примешь святое крещение.

Взял тогда хан Ядыгар тысячу лучших людей Казани, скарб великий, тысячу арабских скакунов черной и белой масти, сорок сороков повозок с драгоценным атласом и бархатом. Поскакаша с ханом пять десятков рынд в золоченным доспехах и серебряных поножах и наручах на баских аркамаках в белых попонах. Гривы жеребцов заплетены к длинные косы и украшены золотыми гривнами…».

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})Отступление 6.

Карамзин Н. М. История государства Российского. В 11 т. Т. 8. Москва, 1803. [отрывок].

«… Можем ли мы полностью доверять сообщениям летописного источника, зная в какой зависимости от власти формировалась русская средневековая летописная традиция… Введенные в оборот Бенкендорфом И. О. арабские источники, рисуют хана Ядыгара, как очень волевого упрямого и, главное, истово религиозного человека, который не привык идти на компромиссы. В связи с этим вызывают сомнение сообщения летописца о таком религиозном «предательстве» казанского ханства.

Представляется более верной версия событий, изложенная немецким историком Барра Э. Т. По его мнению, хан Ядыгар поехал в Москву не поклониться знаменитой на всю Русь иконе Богородице Московской, а отправился в качестве заложника. На это намекает и фраза летописца про «лучших людей казанских», под которыми скорее всего подразумевались знатные заложники. Барр также указывает на взятые ханом Ядыгаром значительные ценности, которые скорее всего выступали в качестве «откупного».

_______________________________________________________________

Еще долго меня колотило от этой неожиданной встречи с иконой, едва не ставшей спасительным билетом обратно, домой. Пока верный Иса отпаивал меня каким-то пряным отваром, я снова и снова переживал то тягостное чувство падения, которое испытал, когда шагнул в портал.

— Господин, господин, очнись! — громкий шепот вдруг вырвал меня из этого забытья. — Кто-то сюда идет, — через полуоткрытые веки я увидел склоненную фигуру, которая кого — то высматривала из-за опущенного полога шатра. — Это воины урусутского царя.

Подскочив на лежанке, я уже через мгновение прильнул к щели. «Вот же, б…ь, рынды! Какого лешего Ване не спиться после победы?! Чего ему от меня надо так быстро? Мысли еще в раскорячку, а тут базарить зовут…». Мысль о такой скорой встрече с царем, от которого теперь зависело слишком много, мне очень не понравилась. Разговор с таким крайне непредсказуемым типом, как Иван Васильевич, нужно было очень хорошо продумать, чтобы не попасть впросак на какой-нибудь мелочи. У меня же пока была всего лишь один подарок — сюрприз для царя, который правда нужно было еще приготовить. «Кстати, пока есть еще время…».

Сейчас, когда передо близко мной замаячила столь желанная для меня цель — возвращение домой, мне нельзя было ошибаться от слова «никогда». Пока я не добрался до заветной иконы, от каждой нашей встречи у царя должно обязательно оставаться ясное понимание, что со мной надо «дружить» и прислушиваться к каждому моему слову. Добиться все этого можно было лишь одним способом, эффективность которого уже давно подтвердил академик Павлов на сотнях и сотнях своих опытных собаках. «Его нужно постоянно удивлять, показывая или рассказывая о каких-то удивительных вещах… Думаю, для Вани самым интересным является оружие, особенно, если это чудо-оружие!».

— Иса, — мой телохранитель отоврался от щели в ткани шатра и вопросительно уставился на меня. — Я сейчас скорее всего к царю, а ты вот что сделаешь… Достань самой тонкой бумаги. Чтобы просвечивала на солнце, понял? Толстенную мне не нужно. Еще нужно пороху хорошего и десять ружей. Черт, мушкетов или как его там… аркебуз. Хороших, не ушатаных ищи! Найди мне шесть… хотя нет, давай десять верных проверенных людей, хорошо знакомых с огненным боем, — тот молча кивнул. — Будем из них прусских стрелков делать.

Если Иса про знаменитую прусскую пехоту и «слыхом не слыхивал» (по крайней мере, его недоуменное лицо об этом ясно свидетельствовало), то я о ней имел кое-какое представление. В свое время мне посчастливилось поработать над экспертизой одного занимательного экспоната — тяжелого потрепанного прусского мушкета образца 177… года, которое стало наиболее удачным по скорострельности и убойной силе из всех своих огнестрельных предшественников и современников. Какой-то толстосум тогда «отвалил» мне просто бешенные деньги за то, чтобы я привел его новое приобретение в порядок. Собственно, тогда-то я и начал «копаться» в истории этого знаменитого оружия, узнав за пару недель бдения за интернетом и слесарным верстаком и о непобедимых прусских стрелках, и о ударно-кремневым замке, и о примкнутом штыке, и о всяческих мерных приспособлениях. Помню, особо меня впечатлило заметка о самых быстрых стрелках из мушкетов, где сравнивалась стрелки разных армий и эпох. Оказалось, что именно прусская пехота XVIII века была чемпионом по скорострельности. Прусский солдат из мушкета мог делать до заоблачных шести выстрелов в минуту. При Иване Грозном же предок прусского ружья мог выстрелить едва ли каждые две-три минуты. При этом дальность эффективной стрельбы у такого огнестрельного монстра едва превышала 50 шагов (35–40 метров). Любовался я, кстати вчера на такого стрелка. Выглядел он, слов нет, молодцом! Высокий, плечистый, с залихватски надетой высокой шапкой, широким красным матерчатым поясом подпоясанный. Жених, одним словом! Через всю грудь тянулся ремень-берендейка, словно портупея, увешанный десятком коробочек с заранее отмеренными пороховыми зарядами. Завершала всю эту красоту массивная фитильная пищаль с увесистым стволом. Вот только стрелял этот стрелок не очень.