Янтарный Меч 5. Эпоха Смертных (ЛП) - Фей Ян

Он стоял на алтаре с двумя другими, и человек, с которым он разговаривал, был женщиной слева позади него. Она была высокой, в короткой белой шали, с высокой короной на голове и скипетром с эмблемой золотого пламени в руке. Ее длинная шаль волочилась по гладкому обсидиановому полу. Лицо ее было слишком худым, а щеки, казалось, были изрезаны ножом или топором, да так, что не было видно ее женской красоты, и казалась она слишком холодной. У нее были короткие платиновые волосы, заплетенные в длинную тонкую косу на затылке, свисающую с шали. Этой женщиной была Сидни Метфарика, третья повелительница Священного Собора Огня и четвертая повелительница Империи Киррлуц. Легенды о ней ходили бесчисленные со времен Года Звезд. Говорили, что она сражалась с четвертым предводителем волшебников Буга и проиграла на волосок, но это было славное поражение.

Обычные люди часто описывали взгляд человека как острый, как у орла, но такие слова казались слабыми перед этой дамой. Ее взгляд был не только острым, но и, казалось, содержательным. С первого взгляда люди могли понять, что она имела в виду. В глубине ее зрачков был круг золотого пламени, что было связано с божественной силой, которой она владела — Ангелом Святого Меча, Эромой. В плане владения Святыми Словами никто в Империи не мог превзойти ее. Даже Валле пришлось признать это.

Другой человек рядом с Валлой был чрезвычайно богато украшен своим шелковым одеянием. У него было доброе лицо, и он больше походил на бизнесмена. Этого человека звали Цезарем, и он занимал последнее место в списке одиннадцати. Его имя звучало очень властно, но он был усерден в истории, но многого не добился.

Сидни хранила свое обычное молчание. Даже когда мастер Священного Собора Огня заговорил перед ней, она не собиралась отвечать. Люди небезосновательно называли ее Адоратрице Львовского дворца, но Валла восхищалась ее характером. По сравнению с эпохой предыдущего поколения Великих Жрецов из-за Священной Войны это поколение Святого Собора Огня в целом было моложе. Молодые люди всегда казались слишком радикальными, но недостаточно спокойными, за исключением Сидни.

— Его величество издал указ четырнадцатого, а эти люди вошли в город семнадцатого. Народ схоластов был самым отзывчивым, великий жрец, — вполголоса напомнил Цезарь.

Валла кивнул. Он, конечно, понял скрытый смысл этой фразы. На протяжении веков имперская власть Круза, наконец, достигла своего пика за последние сто лет. Иногда он не мог не думать о том, как хорошо было бы, если бы он родился в эпоху до своего учителя. В то время Святой собор мог не только свободно развивать свою власть в небольших странах, таких как Эруин и Антобуро, но и вмешиваться в светские дела. В эпоху расцвета религиозной власти даже право престолонаследия находилось в руках великого жреца. Но сейчас?

Старик мог чувствовать только горечь во рту.

«После этого, я боюсь, что влияние Его Величества в Святом Соборе снова возрастет, Великий Жрец».

— Я понимаю, — покачал головой Валла. Схоласты всегда были ближе к королевской семье. Они хотели провести доктринальные реформы еще с Грозового года и давно начали критиковать Великого Жреца. Хотя группа людей подверглась чистке после Священной войны, это, очевидно, не могло остановить этих сумасшедших. Святому собору действительно предстояло претерпеть изменения, и он все больше и больше осознавал этот момент. Но власть руководить изменениями не должна попасть в руки тех, кто формирует клики для личной выгоды. Иначе не было бы завтра для Святого Собора Огня.

Он знал, что слова Цезаря напоминали ему, что на этот раз он не должен удовлетворять просьбу Ее Величества. Хотя имперская власть все больше проникала в Святой Собор, Святой Собор Огня по-прежнему имел право решать свои внутренние дела. Его решение позволило Всевышнему, который, казалось, никогда не постареет, проникнуть внутрь Святейшего Собора, что уже давно вызывало недовольство у многих из одиннадцати человек. Сегодня присутствовали только он, Сидней и Цезарь, что свидетельствовало о том, что Сидней не был заинтересован в борьбе за власть, Цезарь был покорным, а остальные явно были очень недовольны.

— Но это Лазурное Копье. Валла протяжно вздохнула. С их императрицей было слишком трудно иметь дело. Иногда он задавался вопросом, повезло ли Крузу иметь такую ​​Императрицу или несчастье Святого Собора Огня. Лазурное копье было священным объектом мира смертных, объектом, принесенным во вторую эру Лазурным рыцарем, сокрушившим небо. В «Бледной поэме» он описан как надежда смертных, Святое копье, изменившее судьбу. Можно было представить, что если бы какой-нибудь Святейший собор имел такой артефакт и получил бы его признание, то это значительно повысило бы престиж Святейшего собора. Было ли это по общественным или личным причинам, он не мог отказаться.

Цезарь тоже закрыл рот. Конечно, он понял смысл этого. Он не мог не оглянуться на своих коллег. Даже у Сидни, у которого обычно было такое же выражение лица, в этот момент в глазах мелькнул огонек.

Ведь это было Святое Копье Небес —

«Какая жалость, почему человек, который держал копье, должен был быть горцем». — с сожалением подумал Цезарь. Если бы он еще не знал, что Святое Копье было перевезено из Эруины и до этого имело владельца, он бы подумал, что это был план Верховной Императрицы. Потому что, как всем было известно, среди стран, находящихся под властью Священного Собора Огня, только горцы не верили в учение Гретель. Они поклонялись своим предкам и духу природы, поэтому их называли варварами. Но именно таких варваров и узнавало Святое Копье.

«Ваше Величество, отдавая предмет, изменяющий судьбу, чужой расе, лишь бы подавить Святой Собор, вы играете с огнем — как могут смертные управлять будущим в своих руках, боги обречены на грех». Валла тоже был беспомощен и не мог не бормотать себе под нос.

Все трое не разговаривали и молча смотрели, как кристалл в центре зала истончается слой за слоем и, наконец, исчезает в небытии. Девушка внутри закрыла глаза и с копьем в руке вырвалась изо льда, как будто потеряла центр тяжести. Она слабо опустилась на колени на землю, затем упала, и так же упала в обморок на пол, который был заполнен слоями образований.

Валла посмотрела на осколки хрусталя, упавшие на землю, и смутно увидела, как разваливается Святой собор. Схоластическая фракция больше не была на их стороне, и местные чиновники также были нерешительны. Неудача Уильямса нанесла тяжелый удар по престижу Священного собора за пределами Империи. Он подумал об этом никчемном парне и не мог не рассердиться. Достойный рыцарь-командующий Священного собора был побежден юниором, это было просто унизительно. К сожалению, было потеряно не только его лицо или лицо семьи Сесил, но и одновременно лицо Святого Собора.

Затем он подумал об Эруине, маленьком графе Тонигеля, по слухам, внуке Святого Даруиса , и не мог не пробормотать: «Почему это снова этот парень, он действительно преследует меня».

Цезарь услышал этот шепот сбоку и не мог не вздрогнуть, и лицо его изменилось. Конечно, он еще помнил потрясение сорокалетней давности, закат Святого собора, как будто это было началом того несправедливого суда. Он посмотрел на Верховного Жреца рядом с собой и вдруг подумал, что Верховный Жрец с такой готовностью согласился на условия Ее Величества, вероятно, не только из-за Лазурного Копья. Он вдруг вспомнил, что еще на прошлой неделе на королевском банкете Ее Величество, казалось, смутно раскрыла происхождение новой графини и ее отношения с Эруиной, графом Тонигеля.

Думая об этом, он невольно покрылся холодным потом и поспешно сжал лицо, как будто боялся, что верховный рядом с ним увидит его мысли.

Но Валла совсем не заботился о нем, а вместо этого повернулся к Сидни и сказал: «Сидни, возьми графиню, чтобы она вымылась и освежилась, и будь с ней добр».

Верховный жрец был ошеломлен, а затем безразлично кивнул.

…

Девушка была одета как принцесса. Она была закутана в причудливое светло-желтое платье. Ее огненно-рыжие волосы ниспадали на плечи, словно языки пламени. Ее тонкая шея и тонкая ключица были обнажены в воздухе. Тонкое мифриловое ожерелье было продето через пылающий алмаз. Янтарный цвет ожерелья отражал здоровый блеск ее кожи. Пышная юбка была полна розообразных складок, многослойность рукавов, газовая подкладка и огромный бант на груди почти нарядили ее, как нежную куклу, а тугой пояс, обнимавший талию, чуть не сломал ей талию, заставляя ее задыхаться. Скарлет смотрела на все это несколько растерянно, ее янтарные глаза были полны беспокойства.