Антология советского детектива-45. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Семенов Юлиан Семенович

Больше того, в нем зародилось непонятное, наивно-трогательное сострадание, какое-то отеческое беспокойство за нее, желание утешить и быть рядом.

Влюбиться в убийцу? Ну, не абсурд ли?!

Невский старался не думать об этом.

До последней секунды он тайно, нелепо надеялся, что Лидочку минет чаша зла и судьба окажется хотя бы в этом благосклонна.

Он жестоко просчитался. И вот это угнетало как ни что другое.

— Вы, наверное, поедете с нами? — спросил Птучка, когда закончилось совещание, на котором майор оперативно подвел первые итоги.

— Ну, если только вы направляетесь в санаторий. — сообразив, о чем речь, кивнул Невский. — Мне тут, в городе — вернее, в вашем расчудесном отделении — порядком надоело. Хочу все-таки спокойно отдохнуть.

— Не нравится проводить отпуск рядышком с убийцей?! — хохотнул Афонов. — Ничего, Михаил Викторович, привыкайте. То ли еще в жизни может быть!

Ордера на арест Лидочки, Ломтева и Звязгина были наконец-то получены.

Что же касается Бутусова, то его без лишних проволочек уже доставили в участок.

Дело вступало в завершающую фазу.

— Дергун, Птучка, Мордянский и Гугулидзе — в санаторий! — распорядился майор. — Чикин. пока останется здесь. Будете нам обеспечивать тылы.

Чикин сидел в углу очень бледный, понурый и на вид — совершенно больной.

Затем Афонов отправил троих к дому летчика и, кроме того, выделил специальную оперативно-связующую группу, которую возглавил сам.

— Если Ломтев начнет отстреливаться, — предупредил он, — тоже бейте на поражение. Никакой жалости к нему. Но взять надо живым!

— Что он, дурак — стрелять-то? — усомнился Птучка.

— Дурак не дурак, а в тюрьму кому охота? — резонно возразил майор. Главное — не упустить. Ударится в бега, хлопот потом не оберешься!..

— Кстати, не худо бы все же позвонить в санаторий, — заметил Невский. — Выяснить обстановку, и вообще. Ни к чему нам лишние конфликты. Там ведь тоже могут к нашему приезду подготовиться.

— Дергун, свяжитесь с санаторием — спросите, как у них обстановка! приказал майор.

Сержант принялся нудно названивать — на том конце провода упрямо не желали снимать трубку.

— А Куплетова вы отпустить поторопились. — неодобрительно, как бы между прочим, сказал Невский.

— Почему? — удивился Птучка. — Пускай свои фокусы показывает. Вы же сами настаивали!

— Да, я предлагал его отпустить. Но загвоздка в другом: ситуация переменилась, теперь все иначе. Он ведь торчал в городе по подозрению в убийстве. И об этом в санатории, уж смею вас уверить, знали решительно все. Понимаете? И тут — сюрприз: возвращается, как снег на голову, ни с того ни с сего. Что должен подумать убийца?

— Что? — с готовностью переспросил Птучка.

— Невиновного вернули. Значит, дело нечисто. Надо удирать, покуда время есть. Ведь так?

— Так. — неуверенно пробормотал Птучка, заражаясь беспокойством Невского. — Действительно, сидел бы себе в камере. И нам спокойней, и ему. на пользу!.. Я всегда считал, что суток на пятнадцать каждого четвертого сажать не грех. А то и каждого второго! Для мозгов хорошая подпитка. Дурь, как пробку, вышибает!

— Нечего! — вдруг взъерепенился майор. — Я знаю наперед все ваши мысли. Размечтались!.. Вон — теснота какая! В камере и без того не продохнуть. Один ушел, а уже трое — так и норовят на его место. Кабы нам расшириться, тогда другое дело. На хрен невиновному сидеть?!

Тут Дергун, наконец, дозвонился.

— Алле! — гаркнул он в трубку, важно надувая щеки. — И кто у телефона? Ах, товарищ Подкосыжнев, Бонифатий Павлиныч, сам директор!.. Исключительно приятно! Вам из угрозыска звонят. Нет, дяденька, я не шучу. Узнали? Молодец! Тогда слушайте внимательно. Нет, карандашика не надо, все запоминайте! К вам срочно выезжает оперативная группа. Что? В санатории тихий час? Вот и скажите, чтобы все сидели тихо! А иначе будет громко, очень громко! Да! Где Звязгин, ваш санитар? Не знаете? Ну так проверьте! Вы ж пока директор. Ах, вот так. Я подожду. Что, прояснилось? Ну, и?.. Как ушел? Куда ушел?! Вы не темните! А когда? Хм, с полчаса. Вы точно знаете? А Лидия Степановна? На месте. Ладно, ждите. И — чтоб никому ни слова! — Он раздраженно швырнул трубку и, раскрасневшись, с шумом выпустил воздух. Прямо наказание какое-то. — пожаловался он. — Ни черта не понимает. Знай бубнит свое. И где такого откопали?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Придурковат, — согласился Афонов. — Но зато — ветеран. С большим прошлым человек.

— Его бы этим прошлым — да по одному месту! — огрызнулся Дергун. Может, поумнел бы тогда.

Невский грустно покивал Птучке.

— Вот видите, — проговорил он с нескрываемой досадой. — Я как в воду глядел.

— Мда, плохо, — согласился майор. — Придется оцеплять район. Попробуем пока своими силами, конечно. Вряд ли преступник далеко ушел. Вот разве только где-то затаился. Чикин, кончили сидеть в тылу! Вы и Мордянский присоединитесь к оцеплению. И Гугулидзе — тоже. Птучка и Дергун — на санаторий. И двоих покуда хватит.

— Почему же именно двоих? — возразил Невский. — Я поеду с ними.

— А стоит ли теперь? — усомнился майор. — Сейчас-то — самый гон пойдет. И мало ли что. Вы — человек гражданский, видный, пользы от вас в серьезной обстановке, скажем так, немного.

— Вы это серьезно? — испытующе посмотрел на него Невский.

— Почти не сомневаюсь. Одно дело — рассуждать в тихом кабинете, и совсем другое. Уж не обижайтесь! Я ведь, Михаил Викторович, за вашу безопасность ручаться не могу. Кто его знает, какой еще фортель выкинет преступник?! Он же преступник, правда?

— Вероятно, так. — Невскому нисколько не хотелось затевать сейчас дискуссию по поводу того, на что же он, столичный гость, действительно способен в сложной ситуации. — И все-таки, по-моему, вы несколько преувеличиваете, — гнул он свою линию. — Я понимаю: опасно. Но не так страшен черт!.. И, кроме того, не забывайте, кто я по профессии. Вы сами мне на это уже как-то намекали. Если вдруг об этом деле доведется делать передачу. Не люблю довольствоваться информацией из третьих рук!..

Дергун мгновенно развернулся так, чтоб Невский по достоинству мог оценить всю его стать.

— А вы и в самом деле будете об этом что-то говорить? — почтительно осведомился Птучка.

— Поглядим, — пожал плечами Невский, чувствуя, что малость в этой ситуации переборщил. — Я же сказал довольно ясно: "если вдруг". Хотим одно, дозволяют — другое. Не все от нас зависит.

— Хорошо сказали, — завздыхал Дергун. — У нас тут тоже. Да, товарищ майор?

Афонов разумно предпочел не вдаваться в уточнение деталей. Он лишь коротко и согласно махнул рукой, как бы благословляя всех на удачу, и, ни слова более не говоря, первым вышел из кабинета.

За ним потянулись и остальные.

Была суббота.

Тучи наконец-то разлетелись, дождик перестал лупить по лужам, и снова выглянуло солнце. Оно шпарило вовсю, будто стремясь излить скорее то тепло, которым обделяло город два последних дня.

На мокрых улицах значительно прибавилось ленивой, по-выходному одетой публики.

Шли мечтательные влюбленные парочки, публичным выразителем своих нежнейших чувств избравшие орущую транзисторную нечисть.

Чинно, под ручку, семенили пенсионеры с пенсионерками, мчались куда-то веселые дети, довольные тем, что у них есть возможность опять пошалить.

И терпеливо кучковались возле редких пивных ларьков хорошие простые люди, полные особенных надежд.

Словом, суббота текла по своему обыденному руслу, и всем было так или иначе славно и по-домашнему уютно в лоне этого знойного августовского дня.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

А города я так и не увидел, неожиданно подумал Невский. Сколько уже раз мотался туда-сюда на машине, но даже в окошко выглянуть как следует не удалось. Ну, ничего, вот кончится вся эта дьявольская канитель — и непременно выберусь сюда. Насмотрюсь, нагуляюсь, по уши влюблюсь в город и не забуду до самой смерти.

Так решил он, хотя прекрасно знал, что в действительности терпеть не может всяких населенных пунктов, с которыми изначально связан лишь какими-то сугубо деловыми, разовыми отношениями.