Полуночный Прилив - Стивен Эриксон

Брюс наблюдал, как Цеда открывает крышку котла и кидает краба в варево. — Башня Азата умерла.

Куру Кан опустил крышку на котел и уселся в кресло. Потер глаза. — Каковы физические проявления?

— Невеликие. Но на той земле живет девочка. Башня была некоторым образом связана с ней.

— Роль Хранителя? Странно, что Азат избрал ребенка. Разве что настоящий Хранитель умер. И все равно… странно.

— Есть еще кое-что, — продолжал Брюс. — Обитатель одного из могильников взял на себя роль защитника. Девочка — Чашка — верит, что этот тип сможет уничтожить остальных. Всех, кто стремится сбежать из темниц.

— Итак, доведенный до отчаяния Оплот заключил сделку. Что еще Чашка знает о нем?

— Он постоянно говорит с ней. А также через нее. В настоящее время он в ловушке. Не может пройти дальше. Нет, я не знаю, чем разрешится эта ситуация. Цеда, я тоже говорил с чужаком.

Куру Кан поднял глаза. — Он дотянулся до твоего разума? И что показал?

Брюс покачал головой: — Цеда, он не пытался убеждать. Не произносил аргументов в свою защиту. Вместо этого, он сделал меня свидетелем события давно минувших дней. Я так думаю.

— Что за событие?

— Низведение бога на землю. Отрядом магов, из которых никто не пережил ритуала.

При этих словах глаза Куру Кана широко раскрылись. — Важно? Благослови Странник, надеюсь, что нет.

— Вы знаете об этом, Цеда?

— Немного. Финед, я испуган. Этот чужак был свидетелем ужасной сцены?

— Был. Говорит, что не по своей воле.

— Тогда он прожил очень долгую жизнь.

— Он опасен?

— Конечно. Полагаю, здесь никто не сравнится с ним с силе. Если признать, что он преуспеет в истреблении прочих обитателей двора, следует рассмотреть вопрос: что будет дальше?

— Мне это кажется слишком смелым допущением. Насчет истребления. Зачем ему соблюдать договор с мертвым Азатом?

— Нужно верить, что Оплот выбирает мудро. Финед, ты все еще в сомнениях?

— Не знаю. Он просил оружие. Два меча. Я склоняюсь к тому, чтобы удовлетворить просьбу.

Цеда медленно кивнул: — Согласен. Не сомневаюсь, ты хотел отыскать что-то в арсеналах. Но для такого индивидуума не годится обычное оружие, даже из летерийской стали. Нет, поищем в моей личной коллекции.

— Я и не знал о ней.

— Естественно. Один момент. — Куру Кан поднялся и отошел к котлу. При помощи больших щипцов вытащил краба, теперь ставшего кроваво — красным. — Ага. Совершенство. Конечно, надо еще охладить. Итак, за мной.

Брюс думал, что знает буквально все помещения старого дворца; однако серия подземных комнат, которой шел Куру Кан, была ему совсем незнакома. Они миновали немало дверей с потайными замками. По внутренней карте финеда, они сейчас шли под рекой.

Наконец — комната с низким потолком, заполненная стойками с сотнями образцов оружия. По пути Брюс подобрал фонарь и теперь повесил его на потолочную балку. Прошел вдоль стоек. — Почему личная коллекция, Цеда?

— По большей части они любопытны. Древности. Я живо интересуюсь техникой ковки, особенно используемой иностранными народами. Также в эти лезвия вложены чары.

— Во все? — Брюс снял один особенно причудливый меч, близко подходивший под описание Чашки.

— Да. Но это положи назад. Проклято.

Брюс вернул оружие на место.

— Фактически, — произнес Куру Кан дрогнувшим голосом, — они все прокляты. Да, это может составить проблему.

— Может, пойти в обычный арсенал…

— Терпение, финед. Природа проклятий такова, что мы можем найти приемлемое решение. Два меча?

— Зачем волшебники проклинают оружие?

— О, по большей части это не намеренный акт. Просто следствие некомпетентности. Зачастую чары отказываются работать. Железо противится вложению, и чем совершеннее техника ковки, тем сильнее сопротивление оружия. Магия процветает на пороках, будь то пороки структурные — в физическом смысле — или метафорические в смысле основ. Ах, да ты стреляешь глазами по сторонам, финед. Неважно. Давай — ка внимательно изучим весь мой антиквариат!

Цеда провел его к дальней стене, и там Брюс немедленно приметил идеальное оружие: длинный, узкий клинок с двусторонней заточкой, скромная рукоять. — Летерийская сталь, — сказал он, хватая его.

— Да, техника Сини, характерная для самых ранних этапов обработки стали. Ты сам это прекрасно знаешь. В некотором смысле Синь давала изделия более совершенные, чем нынешние методы. Недостатки кроются в иной области.

Брюс взвешивал клинок в руке. — Шар следует заменить, но в остальном… — Он бросил взгляд на старика: — Он тоже проклят?

— Лишь в том смысле, что проклята вся Синь. Ты слышал, что сердцевина клинка сделана из витой проволоки, пять шнуров из шестидесяти проволочек каждый. Острия изготовлены из пяти приваренных полос стали. Синяя сталь очень гибка и практически не ломается. Один недочет. Финед, коснись любого другого клинка. Слегка. Давай же.

Брюс сделал, что просил волшебник. Лезвие Синего меча издало странный, долго не стихающий звук. Крик, что длится и длится.

— В зависимости от того, какой частью клинка ты ударишь, звук будет разным, хотя всегда соответствующим тону сердцевины. Эффект со временем усиливается.

— Блеет, словно умирающий козел.

— У основания клинка выгравировано имя. Тайные знаки. Сможешь прочесть?

Брюс напряг глаза, сражаясь с причудливыми буквами. И улыбнулся. — «Славный Козел». Ну, похоже, это самое безобидное из проклятий. Или тут есть еще чары?

— Полагаю, лезвие самозатачивается. Царапины и зазубрины исцеляются, хотя часть материала пропадает. Некоторые законы не обхитришь. — Цеда поднял другой меч. — Этот что-то слишком велик. Советую…

— Нет, он хорош. Чужак показался мне высоким.

— И воочию таким будет, думаешь ты?

Брюс кивнул, беря первый меч в левую руку и принимая найденный Каном второй в правую. — Странник! Этим будет нелегко ворочать. То есть мне.

— «Плач Сарата». Примерно пять поколений. Один из последних из Сини. Принадлежал тогдашнему Поборнику Короля.

Брюс нахмурился. — Урудату?

— Прекрасно.

— Я видел его портреты на фресках и гобеленах. Здоровяк…

— О да. Но притом очень быстрый.

— Удивительно, если учесть вес меча. — Брюс держал меч в вытянутой руке. — Лезвие тянет. Центр тяжести смещен вперед, на волосок. Оружие для левой руки.

— Да.

— Итак, — сказал Брюс, — чужак сражается двумя руками, привык к двум мечам. Значит…

— Хорошо владеет обеими руками.

— Чары?

— Он расколется по смерти владельца.