Исцеление духовных болезней - Жан-Клод Ларше

подчиняя их ощущениям, вследствие чего порождается призрачное и безумное знание, суррогат знания истинного. Возвращение органов познания к их исконному здоровью должно происходить в обратном направлении — от чувственных реалий к Богу. «Как через помысел люди отвратились от Бога и сделали себя богами небытия, так через дух, который в их душе, они могут вознестись к Богу и вновь к Нему обратиться», — пишет святитель Афанасий Великий[2841]. Преподобный Максим Исповедник советует: «Посредством разума вместо безумия нужно устремиться по пути познания на поиски одного лишь Бога»[2842].

Итак, органы познания нисколько не изменяются по своей природе, но только меняют направление своего действия, ибо их здоровое или больное состояние зависит только от их направленности. «Через рассудок мы становимся хуже, [но и] через рассудок мы становимся лучше»[2843], — отмечает преподобный Исаак Сирин, говоря затем, что «Бог хочет» именно «изменения рассудка», ибо «только такое изменение может… быть угодно Богу»[2844]. Святитель Григорий Нисский утверждает, что мы обретаем Божественное Благо «всякий раз, когда обращаем наш разум к Нему»[2845]. Следовательно, речь идет просто о том, чтобы заставить органы познания действовать в соответствии с их нормальным предназначением, согласным с их природой. Вот что говорит преподобный Антоний Великий: «Если душа хранит свою рассудочную часть согласующейся с ее природой, то образуется добродетель. Она является сообразной естеству, когда пребывает такой, какой была сотворена, ибо она была создана красивой и правильной… Для души быть правильной означает иметь разумение, согласное с природой; как она была создана; но когда она отклоняется от природы и становится искривленной по сравнению с ней, тогда говорят о душевном пороке. Итак, это дело нетрудное. Если мы пребываем такими, какими были созданы, мы пребываем в добродетели»[2846].

Таким образом, нет нужды умерщвлять рассудочную часть души[2847] или подавлять ее, иначе у человека больше не будет возможности созерцать духовную реальность и познавать Бога, но нужно лишь применять ее иначе: рассудочная часть души обретает свою «подлинную жизнь», по замечанию святителя Григория Паламы, вновь начиная служить человеку для того, чтобы «посвятить себя Божественным созерцаниям и возносить благодарственные песнопения Богу»[2848].

Не только рассудочная часть души «исправляется», обращаясь к изначальному, естественному и правильному предназначению, но равно и все остальные способности под руководством ума. «Властью ума, — пишет святитель Григорий Палама, — мы устанавливаем его закон для каждой силы души и предназначаем каждому члену тела то, что ему подобает»[2849].

Вожделевательная и раздражительная способности — извращение которых дает начало множеству расстройств и приводит практически ко всем духовным болезням, то есть страстям, — под руководством ума и рассудка тоже могут сами обратиться к Богу, вновь стать здоровыми, направившись к их первоначальной и естественной цели. Для первой силы цель будет означать желание и любовь к Богу, а для второй — борьбу со злом за добро, то есть борьбу против всего, что стремится отдалить человека от Бога, и за приобретение и сохранение всего того, что позволяет приблизиться к Нему и соединиться с Ним. «Возможно «образумить» неразумные силы души, то есть раздражительность и желание, согласовать их с духом при помощи разума»[2850], — пишет преподобный Максим Исповедник. Напомнив, что иррациональные движения человека преображаются в пороки при неправильном употреблении разума, святитель Григорий Нисский тоже отмечает, что, «напротив, если разум утверждается в преобладании над своими движениями, то каждому из них он придает форму добродетели»[2851]. «Все эти движения, направленные вверх высшей деятельностью ума, становятся подобны красоте Божественного образа», — говорит он[2852]. Ориген также утверждает, что гнев, желание и все подобное, что может испытывать человек, является хорошим или плохим в зависимости от разумного или неразумного использования и что по этой причине мы должны стремиться стяжать «ум Христов»; чтобы «преобразить» ради Бога то, что Он нам дал[2853].

И здесь равно возвращение здоровья достигается не подавлением или умерщвлением обсуждаемых способностей, а переменой в их использовании, их перенаправлением к Богу под водительством ума. Святитель Григорий Палама весьма категорично утверждает, что лечение «состоит не в том, чтобы умертвить страстную часть, но чтобы перевести ее от зла к добру, направить в самом ее основании к Божественному, полностью отвратив от зла и обратив к добру»[2854]. И действительно, «именно этой способностью души мы любим и отвращаемся, соединяемся или пребываем чужими. Следовательно, те, кто любит благо, осуществляют перенос (μετάθεσις) этой способности, а не умерщвляют ее. Они не заключают ее в самих себе, не позволяя произвести никакого движения, но заставляют ее действовать в любви к Богу и ближнему»[2855]. Человек, исцеленный от духовных болезней, — это отныне «тот, кто свои раздражительные и вожделевательные устремления, составляющие вдвоем страстную часть души, подчинил способностям познания, рассуждения и рассудка той же самой души, как страстные люди подчиняют свой разум страстям»[2856].

Таким образом, «мы будем взращивать добродетели, соответствующие страстной части души, которая действует согласно цели, поставленной перед ней Богом при сотворении»[2857], иными словами, нам позволено снова действовать здравым образом. Если бы человек подавил, умертвил и разрушил страстную часть своей души, он лишился бы способностей и энергии, которые одни и могут помочь ему отвратиться от зла и идти к Богу: «В нем не будет, — пишет святитель Григорий Палама, — ни движения, ни действия, чтобы стяжать Божественное состояние, связь с Богом и Божественное расположение ума»[2858]. Подчинив же страстную часть души, он, напротив, сможет пользоваться ею в соответствии с целями, поставленными умом, «жить так, как угодно Богу, и стремиться к Богу»[2859]. «Люди, имеющие страсть к Прекрасному, — пишет он также, — не заставляют умирать страстную часть своей души, заключая ее внутри самих себя и оставляя ее без действия и без движения, ибо тогда у них не будет органа, необходимого, чтобы любить благо и ненавидеть зло, у них больше не будет средства стать чуждыми злу, чтобы соединиться с Богом. А умерщвляют они вот что: связь этой силы с дурными делами. Всю эту силу они направляют на любовь к Богу, согласно первой и величайшей заповеди: Возлюби Господа Бога твоего… всею крепостию твоею (Мк. 12, 30), то есть всей своей силой. Какой силой? Конечно, силой страстной части»[2860].

В связи с этим становится ясно, что жажда Бога и любовь к Нему совершаются той самой силой и той самой энергией, которыми человек желает и любит плотские вещи, и что, с этой точки зрения,