Одиссея длиною в жизнь (сборник) - Артур Кларк

— Интересно, почему?

— Из-за твоей радиограммы на Европу. Ты согласовал ее текст с Госдепартаментом?

— Не счел это необходимым. Ведь я просто запросил разрешение на посадку.

— А-а, в этом-то все дело. Кого ты запросил? Мы признаем это правительство? Боюсь, ты нарушил существующие правила. Миллсон постепенно исчез, неодобрительно качая головой" Хорошо, что это всего лишь сон, подумал Флойд. Теперь что? Ну вот, этого следовало ожидать. Привет, дружище. Ты бываешь самых разных размеров, верно? Конечно, даже ЛМА-1 не смог бы втиснуться ко мне в каюту — а его Большой Брат проглотил бы весь "Юниверс" одним махом. Черный Монолит стоял — или висел — всего в двух метрах от койки. Флойда неприятно поразило, что у монолита не только форма, но и размеры такие же, как у обычной надгробной плиты. Хотя уже неоднократно отмечали это сходство, до сих пор несовместимость масштабов смягчала психологический шок. Теперь, впервые, он почувствовал в этом сходстве что-то тревожное, даже зловещее. Я знаю, что это всего лишь сон, но в моем возрасте напоминания такого рода излишни… Итак, что тебе здесь надо? Может быть, хочешь передать что-нибудь от Дейва Боумена? Или ты и есть Дейв Боумен? Ну что же, я и не рассчитывал на ответ; ты и в прошлый раз был не слишком разговорчив, правда? Но стоит тебе показаться, как чтото обязательно происходит. Тогда, в кратере Тихо, шестьдесят лет назад, ты послал сигнал на Юпитер, сообщив своим хозяевам, что тебя откопали. А посмотри, что ты сделал с Юпитером, когда мы прилетели туда через двенадцать лет! Так что же ты задумал теперь?

ЧАСТЬ VI УБЕЖИЩЕ

Глава 43 Спасательные работы

Первой и самой важной проблемой, вставшей перед капитаном Лапласом и его экипажем, едва они успели привыкнуть, что под ногами суша, стала полная переориентация. На борту "Гэлакси" все оказалось наоборот. Космические корабли рассчитаны на два режима — либо на состояние полной невесомости, либо при работе двигателей на тягу, направленную вдоль продольной оси. Но "Гэлакси" лежал сейчас почти горизонтально, в результате чего все полы превратились в стены. Было похоже, что они пытаются жить на маяке, опрокинутом на бок; требовалось переставить всю мебель, и по крайней мере половина корабельного оборудования отказывалась нормально работать.

Однако это была неприятность, неожиданно обернувшаяся благом — по крайней мере, в некоторых отношениях, и капитан Лаплас немедленно воспользовался этим. Команда была настолько занята перестройкой интерьера "Гэлакси" — обратив первоочередное внимание на сантехнику, — что ему не приходилось беспокоиться о ее моральном духе. Пока корпус корабля оставался воздухонепроницаемым, а мюоновые генераторы снабжали корабль электроэнергией, непосредственная опасность им не угрожала; требовалось продержаться лишь двадцать дней, и к ним с неба придет спасение — в виде корабля "Юниверс". Никто даже не вспоминал, что неизвестные силы, правящие Европой, могут воспротивиться еще одной посадке. Эти силы — пока — не обратили внимания на "Гэлакси"; неужели теперь они помешают спасательной экспедиции… Сама Европа, однако, относилась к потерпевшим кораблекрушение куда менее терпимо. Пока "Гэлакси" дрейфовал в открытом море, сотрясения коры маленького мира практически не влияли на корабль. Но теперь, когда корабль превратился в одно из весьма основательных сооружений на суше, каждые несколько часов он сотрясался от сейсмических возмущений. Если бы он стоял в обычном вертикальном положении, то давно бы опрокинулся. Сотрясения почвы были скорее неприятными, чем опасными, хотя и вселяли кошмар в тех, кто пережил землетрясения в Токио в 2033 году или в Лос-Анджелесе в 2045. Положение ничуть не облегчалось тем, что последовательность сотрясений была известна заранее, достигая пика своей активности каждые три с половиной дня, когда Ио проносилась по своей внутренней орбите. Слабым утешением служило и то, что гравитационные приливы на Европе наносили самой Ио неменьший ущерб. После шести дней непрерывной работы капитан Лаплас решил, что при существующем положении лучшего порядка на "Гэлакси" достигнуть не удастся, и объявил выходной который почти вся команда провела в койках, наслаждаясь сном, — а затем составил распорядок второй недели пребывания на Европе.

Ученые, вполне естественно, хотели заняться исследованиями нового мира, на котором они так неожиданно оказались. Судя по радиолокационным картам, переданным с Ганимеда, остров имел пятнадцать километров в длину и пять в ширину; его самая высокая точка возвышалась всего на сто метров над уровнем моря — недостаточно, заявил кто-то мрачно, чтобы спастись от по-настоящему свирепого цунами.

Трудно представить себе более заброшенное и унылое место; полвека слабых дождей и ветров на Европе оказалось недостаточно, чтобы разбить одеяло лавы, покрывающее половину острова, и сгладить выходы гранита, проступающие через застывшие реки. Но этот остров был теперь их домом, и ему нужно было подыскать имя.

Мрачные предложения — такие как Преисподняя, Чистилище, Ад — были решительно отвергнуты капитаном; ему хотелось что-нибудь ободряющее. Серьезно рассматривалось одно удивительное, дон-кихотское предложение, отдающее дань храброму противнику, но его все-таки отклонили тридцатью двумя голосами против десяти при двух воздержавшихся — остров не будет назван "Страной роз"…

В конце концов единогласно прошло Хэвен — Убежище.

Глава 44 Выдержка

"История не повторяет себя — вновь повторяются лишь исторические coбытия".

Передавая на Ганимед свой ежедневный рапорт, капитан Лаплас часто вспоминал эту фразу. Ее процитировала Маргарет М'Бала — которая приближалась сейчас со скоростью около тысячи километров в секунду в своей радиограмме, стараясь воодушевить потерпевших кораблекрушение. Капитан с удовольствием зачитал ее послание товарищам по несчастью. "Передайте, пожалуйста, мисс М'Бала, что ее маленький исторический пример оказал исключительно благотворное влияние на моральный дух команды; трудно найти лучший образец, достойный подражания, чем приведенный ею…

… Несмотря на все трудности, связанные с тем, что наши стены и полы поменялись местами, условия, в которых мы живем, поистине роскошны по сравнению с жизнью полярных исследователей прошлого. Некоторые из нас слышали про Эрнста Шеклтона, но мы не имели ни малейшего представления о саге корабля "Эндьюранс". Попасть в ловушку и больше года провести на льдинах — перезимовать в ледяной пещере, выдержав антарктические морозы, затем проплыть по морю тысячу километров в открытой шлюпке и пересечь горный хребет, отсутствующий на карте, чтобы добраться до ближайшего человеческого поселения…