Антикварная книга от А до Я, или пособие для коллекционеров и антикваров, а также для всех любителей старинных книг - Петр Александрович Дружинин

букинистический рынок. Львиная доля этих изданий отпечатана до 1937 года, что отразилось на их судьбе: после арестов и затем расстрелов партийных и государственных руководителей – а их физиономии были обязательны в парадном строю – эти книги, будучи включены в бесконечные печатные проскрипционные списки, были запрещены для продажи в книготорговой сети и хранения в массовых библиотеках. Дальнейший их путь был прост: в печку (= на переработку), что происходило при списании книг из школьных, поселковых, сельских, городских библиотек. Книги, которые находились дома у граждан, если и не отправлялись владельцами в топку – все-таки русский человек первой половины ХX века жег книги только в самом крайнем случае, – то обычно из этих книг вырезались или в них начерно заштриховывались портреты поверженных бонз или просто выхватывался полный лист; также вычеркивались или стирались лезвием их имена. А такие книги по правилам букинистической торговли уже не принимались в магазины, потому что «имели дефекты». То есть как такового рынка парадных изданий в годы советской власти особенно и не было, если не считать номеров журнала «СССР на стройке», ту часть, из которых не делались вырезки.

Все изменилось с крушением советской власти. Постепенно парадные издания начали обретать новую жизнь. Первоначально наиболее известными стали те, что были связаны с выдающимися мастерами книги ХX века – А. Родченко, В. Степановой, Эль Лисицким. Так же ранжировались номера «СССР на стройке», среди которых бесхитростно искали «номер с парашютиком» (1935, № 12, оформленный А. Родченко и В. Степановой), а рассматривая прочие, нервно отбрасывали в сторону те, которые оформлял Н. Трошин, потому что эти номера считались совершенно непродаваемыми.

Довольно быстро спрос (= цены) на эти издания понесся вверх, поскольку их охотно покупали иностранные коллекционеры, а вывоз парадных изданий за рубеж вполне возможен на законном основании и сегодня. Да и внутри страны рос интерес к этим изданиям, внешне довольно выигрышным, представительным и выставочным. Особенно это было заметно на аукционах у М. Я. Чапкиной, где одним из постоянных покупателей этих изданий был А. Е. Снопков. Хотя он редко покупал эти книги без боя (в те годы особенно был известен на рынке другой персонаж, только эти книги и приобретавший), тогда у нас было впечатление, что он «тянет» свои книги. Но в 2007 году был опубликован первый опыт большого каталога парадных изданий («Парадная книга Страны Советов»), где наряду с М. Карасиком и А. Морозовым красовалась его фамилия.

Сейчас уже парадных изданий, согласно каталогизации, насчитываются десятки, добавились к ним неминуемо и книги 1940‐х годов, столь же громоздкие. При этом собственно выдающихся среди них практически не прибавилось. То есть это прежде всего те самые хрестоматийные несколько книг. Во-первых, альбомы Эль Лисицкого «СССР строит социализм» (1933), «РККА» (1934), «Индустрия социализма» (1935), «Пищевая индустрия» (1936), во-вторых (но не по качеству), альбомы А. Родченко и В. Степановой: «10 лет Узбекистана» (1935), два издания «Первой конной» (1937 и 1938), «Москва реконструируется» (1938).

Конечно, в «эту кучу» сейчас пытаются втиснуть и множество книг совершенно банальных, «парадных» лишь потому, что они чуть больше обычного формата; недавно мы встретили такую ремарку у прейскуранта «Колбасы и мясокопчености» (1938). Тем не менее интерес к этим изданиям велик, многие собирают их, и значит, цены на особенно выдающиеся образцы в хорошей сохранности достаточно высоки, сопоставимы с ценой действительной книжной редкости. Что, конечно, довольно удивительно для нас, всегда относившихся к этим книгам совершенно без почтения и уж точно без идеи коллекционирования подобной печатной продукции, от которой веет холодком.

В данной связи хотелось бы сказать о применении понятия «редкость» к парадным изданиям, а уж тем более формулировок «коллекционная ценность музейного уровня». Действительно, в числе парадных изданий можно выделить редкости, но касается это не изданий, а особых экземпляров, которые характеризуются как редкость традиционно. То есть, скажем, особое исполнение переплета, характерное для малой части тиража: красно-золотой переплет «Первой конной», да и вообще кожаные переплеты там, где издательские переплеты основного тиража были из коленкора. Довольно любопытный пример, но едва ли не единственный – издание «Качественная сталь СССР» (1935), где в особой, но все-таки довольно значительной части тиража верхние крышки были крыты не коленкором, а листами стали; вполне согласуясь с качеством этого металла, экземпляров таких известно даже больше, чем обычных в коленкоре.

При этом все парадные издания находимы и обыденны. Они выходили в свет тысячными тиражами, осталось их немало, потому что они внешне эффектные и выкинуть их рука не поднималась, а если и было в ком-то желание их выбросить или сдать в макулатуру, здесь был уже страх того, что этот поступок будет отмечен и принесет неприятности. То есть даже сегодня издания эти, что подтвердит его величество Интернет, постоянно имеются в продаже, и коллекционирование их – ничуть не вопрос «поиска и долгого ожидания». Конечно, есть свои «коллекционные тонкости», потому что нужно будет дождаться экземпляра без вырезов и утрат или в безупречно сбереженном переплете. Но и это не такая большая сложность, которую преодолеть вполне под силу неискушенному библиофилу.

Патенты

Речь мы поведем не о патентах в нынешнем значении этого слова, которые в XX веке выдавались изобретателям и рационализаторам (первым даже на излете советской власти дополнительно вручался знак «Изобретатель СССР», который многие помнят валяющимся в столе родителей или дедушек), нас же интересуют документы более старые – патенты на чины. Речь о пергаменных листах с текстом о награждении имярека чином, внизу которых обычно имеется подпись монарха. Последнее в значительной мере и привлекало всегда коллекционеров и антикваров. Называют эти документы то «грамотой», то даже «жалованной грамотой», однако правильное (и научное) название этого документа – патент на чин.

28 февраля 1720 года Петр Великий подписал «Генеральный регламент или Устав», которым учреждались Коллегии и регулировалась работа государственных служилых людей в новой коллежской системе; именно этот документ стал более чем на сто лет основным уставом государственной службы. Написанный по образу и подобию шведского регламента, он вобрал в себя ряд понятий, характерных для европейской цивилистики; одним из них стало слово «патент». В Генеральном регламенте было сказано, что после назначения на должность, в подтверждение ее, «потом его царское величество патентами за подписанием своей руки и припечатанием государственной печати снабдить изволит». Завершался Генеральный регламент в редакции 1720 года «толкованием иностранных речей, которые в сем Регламенте», где было дано толкование и этого чуждого русскому уху слова: «Патенты – Жалованная грамота на чин». И хотя к настоящему времени