Бич Божий - Михаил Игоревич Казовский

А Путята действительно был во дворце. Днём, во время битвы, он упал с коня и лежал без сознания несколько часов. Но его подобрали добрые горожане и снесли к Валую. Вскоре воевода Олега очнулся и хотел уйти, так как боялся навлечь беду на жену, тестя и детей. Говорил: «Выберусь из Овруча и подамся в Новгород, от Свенельда подале». И как раз в это время заявился Блуд. Уходить пришлось через крыши — благо вечерело, и подручные Вовка пили мёд, сидя на сенях.

* * *

...А спустя несколько часов в гриднице княжьего дворца Ярополк и Свенельд праздновали победу. Здесь же находились Тучко и Варяжко, многие дружинники и хмельной Вовк, притащившийся от Валуя. Стол ломился от яств, пенилось вино, и сходились кубки под цветистые слова величален-здравиц.

— Княже, — говорил Клерконич, — я отвоевал для тебя Древлянскую землю. И надеюсь, что ты будешь более мудр, чем покойный Святослав: возвратишь нашему семейству законную вотчину. Мне Искоростень был дарован Игорем, дедом твоим великим. В память о нём прояви щедрость и великодушие!

— Прояви! Прояви! — закричали дружинники.

— Хорошо, так тому и быть, — согласился князь. — Пусть отныне древляне снова станут вашими. Но ведь ты, Свенельд, собираешься на север, воевать Новый город и Старую Ладогу. Кто же сядет в Овруче? Внук твой, Тучко?

— Нет, без внука мне в походе не обойтись... Если ты не против, я хотел бы сделать посадником Варяжку с моей внучкой, Бессоной.

Все взглянули на Павла. Тот сидел зардевшийся, радостно потупясь. Сыну константинопольского варяга Иоанна было в ту пору девятнадцать лет. Щёки темнели от не жёстких ещё волос. Вьющиеся тёмные кудри доходили до плеч. Что-то детское ещё сохранялось в его облике.

Тучко похлопал его по плечу:

— Поздравляю, друже. Мы не зря старались, чтоб сестрица вышла за тебя! — и захохотал. Внук Свенельда, на год старше Павла, выглядел серьёзно: шрам на левой брови (результат одной из многочисленных драк), тонкие губы и злые белёсые глаза с чёрной гочечкой-зрачком, как у волка, — характерный признак всех мужчин Клерконичей.

— Да, — забормотал пьяный Блуд, — я зато женился на древлянской свинье... Никакие должности мне уже не светят!..

И дружинники засмеялись.

— Не грусти, черниговец! — приободрил его Свенельд. — Если разобьём Владимира и Добрыню, сделаю посадником в Новгороде Тучку, а тебя при нём — тысяцким!

— У-у! — восторженно зашумели гриди.

— Благодарствую, благодарствую, — приподнялся Вовк и склонил к столу забинтованную голову. — Это то, что надо... Раб ваш навеки, дорогой наш Свенельд свет Клерконич!..

— Поступай, как считаешь нужным, — обратился к варягу Ярополк. — Хочешь воевать Псков и Новгород — что ж, воюй себе на здоровье. Об одном прошу: младшего брата не губи. Тятя его любил... Пусть уедут с Добрыней на все четыре стороны.

— Чтоб однажды оба навалились на Киев? — усмехнулся отец покойного Люта. — Коли ты не помнишь Добрыню по младости лет, я его изучил достаточно: вместе сражались на Балканах. Спит и видит отомстить за древлянского князя Мала. Ненавидит нас — как Клерконичей, так и Рюриковичей — в равной мере. И Владимир для него — только ширма, облачение планов мести в право законного наследства... Княже, только смерть. Лишь убитые Добрыня и Владимир не опасны для нас. Говорю при всех. И бороться буду с ними до последней капли крови!

—Ах, Свенельде, Свенельде, — поморщился Ярополк. — Я твоими руками стану дважды братоубийцей!

— Что поделаешь! — улыбнулся тот. — Просто не повезло тебе с братьями!

* * *

...Речи в гриднице были слышны Немчину: в потолке оказались щели, и до причты, что сидел с Милонегом на чердаке, долетал каждый громкий звук. Милонег постанывай в темноте. Но кровотечение вроде стихло: бывший помощник Жеривола проверял повязку, говорил магические слова, и пятно на боку у Саввы больше не увеличивалось.

Неожиданно Немчин различил шаги: кто-то поднимался по ступенькам лестницы на чердак.

— Чтоб тебя язвило! — прошептал напуганный причта. — Вот нелёгкая кого-то несёт. Мы погибли... — Он достал из-за голенища нож и застыл в напряжении, изготовившись поразить противника.

Скрипнула последняя половица, крышка люка, ведшего на чердак, начала приподниматься, и в проёме показалась голова мужчины. Он сопел и старался действовать неслышно; это обстоятельство удивило друга Милонега: если бы нагрянули гриди князя, заподозрив неладное, то не стали бы слишком церемониться. Странно, очень странно... Между тем мужчина вылез целиком и с предосторожностью опустил за собой крышку. Облегчённо передохнул.

— М-м... — отчётливо застонал Савва в забытьи.

Незнакомец вздрогнул и попятился в темноту. Беспокойно спросил вполголоса:

— Кто здесь?

У Немчина вырвалось:

— Сам-то кто?

— Не твоя печаль.

Голос показался причте знакомым.

— Ты, Путяте?

— Ну.

— Разрази меня гром! Я — Немчин, а со мной Милонег — раненый, без чувств.

— Чур меня, чур! — произнёс воевода. — В трепет меня вогнали, лешие!..

Он приблизился, поглядел на Савву:

— Что, плохой?

— Да, пока без памяти. Ты-то здесь какими судьбами?

— Тайно выбираюсь из города. Без верёвок не обойтись. Тут, в сундуке, — лично прятал, после починки кровли. Пригодились, вишь.

Из щелей в полу доносился шум пира.

— Празднуют, изверги, — пояснил Немчин. — Я подслушал, что Свенельд собирается походом на Новгород. Хочет погубить Владимира и Добрыню, посадить наместником внука.

— Колом ему в землю! Лопни мои глаза, если допущу. Убегу из Овруча и предупрежу Святославлевича.

— Мы с тобой.

— Хм, легко сказать... Как спускать со стены Милонега, коли он такой?

— Но Путяте! Ты, надеюсь, не бросишь нас в этом положении?

— Ох, не знаю, не знаю, Немчине... Лучше мне одному прорваться, чем погибнуть втроём.

— Нет, не говори! Надо попытаться вместе.

Воевода полез в тёмный угол, начал доставать из сундука толстые верёвки. И пробормотал, рассуждая:

— Разве что его обвязать? Я спущусь вперёд и попробую подхватить его снизу?..

— Да, конечно! — согласился причта. — Самый лучший выход!..

— Настя... — застонал Милонег и открыл глаза. — Где моя любимая?..

— Тише, тише, — замахал руками Немчин. — Тут нельзя говорить в полный голос... Как ты чувствуешь себя? Рана велика... Я боялся...

— Почему её нет со мной?.. — бредил молодой человек. — Приведите ко мне, пожалуйста, Настю...

—