Чудесное мгновение - Алим Пшемахович Кешоков

ему же горе! Эх, должно быть, в бурный день родился Жираслан, что у него такая бурная жизнь!

— Да и смерть налетает бурей, — заметил другой всадник.

— Забываете, — отозвался Эльдар, не сводя глаз с маленьких квадратов окон на белых стенах, — его надо взять живым.

Крадучись вдоль плетня, подошел Астемир. За ним, едва переводя дыхание, тащился бледный Саид. Но как только старик увидел Эльдара, он встряхнулся и спросил с неожиданной поспешностью и даже не без дерзости:

— А по какому закону его будут судить? По закону правоверных или по закону большевиков?

— Кого? Абрек-пашу? Его будет судить тот закон, которого он не хочет признать и топчет… Но это не твое дело, Саид… Ты выполняй повеление верховного кадия.

— Истинно так, — смирился Саид. — Ты же видел, что я отправил твоих людей с благословения аллаха.

— Это я видел… Уходи туда, в кусты.

Опять прогремел выстрел. На этот раз стреляли бандиты.

— Ударили по своим! — воскликнул Казгирей.

Один из парламентеров-бандитов покачнулся и упал ничком.

Новый выстрел сразил второго бандита, а старик хаджи упал на колени и воздел руки к небу.

Из всего этого Эльдар уяснил только одно — Жираслан еще там!

Но Эльдар ошибался: под крышей оставались только ближайшие сподвижники Жираслана, его самого там не было. Жираслан спал в эту ночь на задворках в копне сена, там, где двор переходил в сад и кладбище.

Первые же выстрелы разбудили абрек-пашу. Его сподвижники стремились выиграть время, дать атаману возможность уйти. Бой начался с того, что бандиты расстреляли своих товарищей, подозревая предательство, старика они пощадили.

— Жираслан здесь! Он здесь! — кричал Эльдар.

Он с такою силой ударил Астемира по плечу, что тот даже слегка присел.

— Сохрани силы, — успокаивал он Эльдара, — они сейчас тебе понадобятся… Не зевай, гляди в оба.

С тачанок грянула пулеметная очередь.

А под стеною, у кустов, лежал, обхватив чалму руками, старик хаджи, и, как бы следуя хорошему примеру, Саид тоже упал ниц, громко призывая аллаха.

Кони беспокойно переступали с ноги на ногу.

Было видно, как под пулями посыпалась штукатурка осажденного дома, облачко пыли отнесло ветерком.

Эльдар рассмотрел теперь, что окна в доме Имамова заложены кирпичами. В этой кирпичной кладке были прорези для бойниц. Возможно, бандиты стреляли и с деревьев сада, но двор казался таким же мертвым, как и кладбище за ним.

С крыши над Эльдаром и Астемиром скатился стрелок. Это была первая жертва в отряде.

Испуганные, полуодетые жители — женщины, мужчины, старики с голыми ребятишками на руках — бежали по улице, прятались по задворкам, укрывались в камышах.

Новые пулеметные очереди снесли сначала круглый глинобитный дымоход, а потом расщелкали всю крышу. Несколько пуль просвистело над головами Эльдара и Астемира, возможно, пули своих же стрелков.

— Не подумали, глупость сделали, — сокрушался Астемир. — Напрасно отправили старика! Лучше бы напасть сразу…

— Эй-и-и!.. Поздно думать, — отвечал Эльдар, — теперь надо его брать хоть живым, хоть мертвым.

И Эльдар сжал зубы. Лицо его побледнело, как бы окаменело, горячий взгляд из-под шапки был неподвижен.

Вдруг послышался истошный крик одного из стрелков, балкарца Хабижа, с чердака:

— Уходит… Вон бежит… Это абрек-паша!

— Где ты видишь его? — метнулся Эльдар.

— Вижу его, — кричал Хабиж, славившийся необыкновенно зоркими глазами. — Вон бежит по кладбищу между могилами.

Хабиж не ошибался. Теперь и Эльдар с Астемиром увидали фигурку, мелькающую между могилами, — несомненно это был Жираслан.

Не нашлось бы теперь такой силы, которая была бы способна удержать Эльдара на месте. Да что говорить, тут и Астемира не могло удержать благоразумие! Он мгновенно вскочил в седло.

Но перед тем как начать погоню, Эльдар еще раз привстал на стременах и внимательно оглядел местность.

— Кучук накрыл его! — воскликнул Хабиж.

— Где Кучук? Где видишь его?

— Вон! Абрек-паша отстреливается.

Нужно было обладать зоркостью Хабижа, чтобы увидеть, как юркая фигурка абрек-паши вдруг припала к земле. Блеснули выстрелы. Стреляли и со стороны сада, и уже невозможно было понять: стреляют ли там люди Кучука, преследующие абрек-пашу, или бандиты, прикрывающие бегство атамана…

«Но почему же, — подумалось Эльдару, — почему Жираслан без коня? Неужели Кучуку все-таки удалось его увести? Ай да Кучук!»

Скажем сразу, что Кучуку не удалось совершить небывалый подвиг — увести коня у Жираслана, но из своей засады Кучук первым увидел абрек-пашу, пробирающегося к копне сена, в которой, как в шалаше, была спрятана лошадь. Помня строгий наказ Эльдара — без последней крайности не стрелять в абрек-пашу, но опасаясь, что тот уйдет верхом, Кучук в тот самый момент, когда Жираслан выводил лошадь, подстрелил ее. Мгновение — и Жираслана как не бывало…

С быстротой и увертливостью змеи Жираслан скользил между кустами и могилами. Возможно, что он и ушел бы, прежде чем его со своего поста заметил Хабиж, однако он не избежал рокового просчета: обратил все свое внимание туда, откуда прозвучал выстрел, поразивший коня, и не подумал, что его могут увидеть издалека с другой стороны.

Эльдар, Астемир, Казгирей и еще три-четыре всадника уже выезжали из-за прикрытия на улицу. Было бы безумием скакать напролом к осажденному дому. Следовало быстро пересечь улицу, выйти на кручу за домами, по верхней террасе оврага добраться до холма и зайти с тыльной стороны, откуда приблизились к кладбищу Кучук и его молодцы.

Все это в случае удачи могло занять минут шесть-семь.

Всадники хорошо понимали друг друга. Астемир взмахнул шашкой — длинная очередь пулеметного огня прикрыла маневр, всадники, проскакав по задворкам, начали взбираться по крутому склону оврага.

Большой грех — нарушать покой кладбища. Об этом помнили стрелки Кучука и проклинали абрек-пашу, вынуждавшего их к такому святотатству, но сам Кучук успокаивал их, заверяя, что грех падет только на абрек-пашу.

Жираслан видел, что он в западне, но не терял надежды ускользнуть. Вся его воровская изощренность была направлена на то, чтобы отыскать лазейку. Внезапно перехватить одного из коней осаждающих? Выбраться с кладбища ползком и спрятаться в какой-нибудь щели оврага?.. Последнее представлялось Жираслану наиболее верным и доступным, и на это он обратил все свои ухищрения. Казалось, чутье не обманывает его — он уже видел каменную, почерневшую от времени ограду, проломы в ней, поросшие кустами. Он выбрал один из проломов и прикидывал, как подползти к нему.

В правой руке у него был зажат кольт, второй револьвер оставался в кобуре. Жираслан слышал стрельбу на улице, бешеный огонь пулеметов и выстрелы со стороны сада.

До пролома оставалось не более тридцати шагов. Жираслан полз, стараясь не потревожить даже траву, и вдруг услышал вблизи осторожный шум, приглушенные голоса. Он поднял голову: несколько человек с револьверами и винтовками