Советский Союз. Последние годы жизни. Конец советской империи - Рой Медведев

Еще 2 июля на одной из пресс-конференций Дж. Буш сказал, что у него в Лондоне будет с Горбачевым не официальная встреча, а двухчасовой ленч и «философский разговор». Мы поговорим о «намерениях сторон». На вопрос о том, собирается ли Горбачев просить «семерку» о значительной экономической помощи, Буш ответил: «Я уверен, что он никогда не намеревался этого делать. И я не думаю, что даже спекуляции на эту тему, в частности в США, принесли бы пользу». После получения письма от Горбачева Дж. Буш был явно обескуражен. На встрече с журналистами перед вылетом в Лондон он сказал, что получил весьма необычное письмо от Горбачева. «Это фантастическое письмо, – заявил Буш, – хотя у США существуют некоторые разногласия с его отдельными положениями». Самому Горбачеву Дж. Буш счел необходимым ответить письменно. В письме американского президента было много слов в поддержку рыночных реформ в СССР. Но Буш без обиняков заявлял также, что «рыночные реформы в Союзе могут и должны проводиться только за счет советских, а не за счет западных ресурсов. В лучшем случае промышленные страны могут оказать влияние, но только при условии, что в Советском Союзе будет проявлена сильная и несомненная преданность демократии и рынку».

Встречи М. Горбачева в Лондоне с лидерами западных стран состоялись 17 и 18 июля. Как писали газеты, эти встречи прошли «без сенсаций». Письмо-программа Горбачева в Лондоне не оглашалось и фактически не обсуждалось. Однако лидеры многих стран сочли необходимым устно или письменно высказаться по поводу новых предложений советского президента. В этих высказываниях явно чувствовались не столько поддержка или сочувствие, сколько сомнения и даже обеспокоенность. Некоторые из западных лидеров призывали Горбачева к большей осмотрительности и к меньшему радикализму. Весьма критически отзывались о поездке Президента СССР в Лондон и многие газеты в Москве. «Зачем Горбачев ездил в Лондон? – спрашивала «Независимая газета». – Да, президент выполнил программу-минимум – ему не указали на дверь. Но на фоне ожиданий и возможностей результаты этого визита можно оценить как провал»[206]. «Горбачев вернулся из Лондона без чемоданов, полных валюты», – писала газета «Московские новости»[207].

Сам Горбачев назвал итоги своего визита в Лондон «новым стартом». Вернувшись в Москву, он начал вместе со своими советниками вносить разного рода дополнения и уточнения в свою новую программу социально-экономических реформ. Он заявлял, что ее нужно подготовить к внесению в Верховный Совет СССР в сентябре или октябре. Трудно, однако, представить, чтобы Верховный Совет даже при сохранении нашей умеренной лояльности к Горбачеву, мог бы одобрить подобного рода утопические проекты. Но нам не суждено было даже познакомиться с новыми разработками Президента СССР, так как события в стране стали развиваться по никем не предусмотренному сценарию.

Положение дел в КПСС

В июне и июле 1991 г. в аппарате ЦК КПСС шла весьма напряженная работа, одно совещание сменялось другим, однако общая атмосфера, которая царила в кабинетах ЦК, казалась довольно тяжелой. Я часто бывал в помещениях ЦК КПСС на Старой площади еще в 1989 г. Но теперь, летом 1991 г., когда я приходил сюда уже как член ЦК КПСС, здесь были почти во всех кабинетах не только новые люди, но и новая атмосфера. Партия как бы перестала быть правящей политической организацией, и работники аппарата ЦК чувствовали это лучше, чем кто-либо другой. Признаки нового положения КПСС чувствовались и в крупных делах, и в мелочах. Так, например, Московский Совет отменил все прежние лимиты на предоставление квартир в Москве даже для самых ответственных работников ЦК КПСС. Новые секретари и члены Политбюро ЦК КПСС, избранные на XXVIII съезде партии на свои посты, не получили квартир в Москве и, приезжая сюда из Ленинграда или из других городов, должны были снимать номер в гостинице, правда, еще принадлежавшей КПСС. Удостоверения членов ЦК КПСС перестали быть пропуском в здания и учреждения Моссовета и Ленсовета, хотя по ним можно было пройти в Кремль и в здания Совета Министров СССР. В ЦК КПСС не решались теперь главные вопросы внешней и внутренней политики; формально решение этих проблем перешло в президентские структуры, которые, однако, еще не были полностью сформированы. Продолжался и массовый выход из КПСС. Не только многие известные политики, но и миллионы рядовых членов партии открыто объявляли о своем выходе из КПСС: только с января 1990 г. до июня 1991 г. численность КПСС уменьшилась на 4 миллиона – с 19 до 15 миллионов членов партии. Фактически в КПСС образовалось к лету 1991 г. несколько весьма различных политических и идейных течений. Здесь было сильное консервативное крыло с центрами в Ленинграде и Свердловске. Здесь было несколько различных по степени радикальности демократических течений и групп. Здесь был скорее аппаратный, чем политический центр. В сущности, партия переживала очень тяжелый кризис: идеологический, организационный, политический. Многие из нас чувствовали это, но не понимали всей тяжести и глубины кризиса.

Главная работа в аппарате ЦК КПСС в июне и в июле 1991 г. была связана с подготовкой новой Программы КПСС. Основной проект новой Программы КПСС под заголовком «СОЦИАЛИЗМ, ДЕМОКРАТИЯ, ПРОГРЕСС» предполагалось вынести на обсуждение Пленума ЦК КПСС в конце июля, а осенью или в декабре 1991 г. утвердить его на внеочередном Чрезвычайном съезде КПСС. Вся работа велась в рамках большой Программной комиссии, которая была образована еще на XXVIII съезде КПСС. Несколько раз на заседаниях этой комиссии выступал и М. Горбачев. Я не был членом этой комиссии. Однако еще в начале июня помощник Горбачева Георгий Шахназаров передал мне просьбу своего шефа – принять участие в работе над текстом новой Программы. Я отнесся к этой просьбе очень серьезно и внимательно изучил несколько рабочих вариантов Программы. Даже к итоговому варианту этого документа я сделал несколько десятков дополнений и предложений, и некоторые из них, насколько я могу судить, были приняты. Отдельно от проекта, который обсуждался на Старой площади, был опубликован в печати «Инициативный проект Программы КПСС» – «Новый путь к социализму». Он поддерживался частью структур ЦК КП РСФСР[208]. Собственное программное заявление сделало и недавно возникшее движение «Коммунисты за демократию». Главной фигурой в этом движении был вице-президент РСФСР Александр Руцкой. Но о его поддержке публично заявили бывшие члены Политбюро ЦК КПСС Эдуард Шеварднадзе и Александр Яковлев[209].

Окончательный текст проекта Программы, который был подготовлен для Пленума ЦК КПСС, многим из нас казался реформаторским. В нем был ясно виден отказ от многих прежних догм марксизма-ленинизма. Речь шла о большом шаге в сторону социал-демократических положений и принципов. Последние заседания Программной комиссии и «Рабочей творческой группы» состоялись в середине июля. Проект был одобрен практически единогласно. Как мы тогда говорили, это был компромисс демократического крыла ЦК и «умеренных консерваторов». Радикальные проекты «Коммунистов за демократию» и «инициативников» в аппарате ЦК КПСС не обсуждались и на Пленум ЦК КПСС не выносились.

Самый последний в истории КПСС Пленум ЦК КПСС состоялся 25 – 26 июля 1991 г. Во многих отношениях это был необычный пленум, и некоторым из нас казалось, что мы присутствуем при поворотном событии в жизни КПСС. Еще перед началом пленума не все из нас были уверены, что члены ЦК КПСС вообще смогут принять за основу предложенный им проект новой Программы. Слишком необычно для старожилов звучали многие его положения. Слишком большие и смелые изменения предлагалось внести в теоретические, идеологические и организационные основы партийной жизни. Было известно, что во многих партийных организациях в Москве и в областях принимались резолюции с требованием об отставке Горбачева и с выражением ему политического недоверия. Существовали опасения, что июльский Пленум ЦК КПСС, отложив обсуждение «ревизионистской» Программы, вновь займется выяснением отношений в партийных верхах. Эти опасения подогревались и многочисленными прогнозами недоброжелателей КПСС и Горбачева. Всего за два дня до пленума оппоненты Горбачева из КП Российской Федерации опубликовали в газете «Советская Россия» самое резкое из своих заявлений, обращенное уже не к КПСС, а к народу всей страны. «Дорогие россияне! Граждане СССР! Соотечественники! – говорилось в специальном обращении группы деятелей культуры и активистов РКП. – Случилось огромное, небывалое горе. Родина, страна наша, государство великое, данное нам в сбережение историей, природой, славными предками, гибнут, ломаются, погружаются во тьму и небытие. И эта погибель происходит при нашем молчании, попустительстве и согласии. Неужели окаменели наши сердца и души и нет ни в ком из нас мощи, отваги, любви к Отечеству, что двигала нашими дедами и отцами, положившими жизнь за Родину на полях брани и в мрачных застенках, в великих трудах и борениях, сложившими из молитв, тягот и откровений державу, для коих Родина, государство были высшими святынями жизни. Сплотимся же против губителей великой Отчизны!»[210].