Охотник за демонами - Владимир Лосев

— Ты могла замерзнуть и умереть во сне, — сказал Врон.

— Да знаю я, — проговорила Ласка с досадой. — Я все давно уже поняла, ты спас меня и малыша, но это твоя обязанность — спасать нас от наших глупостей. Мое дело кормить ребенка, твое дело — чтобы мы остались в живых. — Она на мгновение прижалась к нему.

— Не слушай меня, — прошептала она. — Я просто радуюсь тому, что все хорошо закончилось. А малыш мокрый, его нужно во что-то переодеть.

Она оторвала кусок ткани от второго балахона и развязала набедренную повязку. Малыш весело задрыгал своими розовыми пухлыми ножками, и от его тела вверх поднялось облако пара.

— Ему ничего не страшно, — сказала Ласка, заворачивая его в ткань. — Он на самом деле очень сильный и крепкий, и мороз ему не страшен. Держи! — И она сунула малыша Врону в руки. — Пусть он почувствует, что у него есть отец. Малыш улыбнулся и что-то гугукнул.

— Я не понимаю, что ты лепечешь, — сказал Врон ребенку. — Тебе придется учиться словам, чтобы я понимал тебя.

— Для того чтобы научиться словам, надо их хотя бы слышать, — сказала Ласка, забирая ребенка. — А мы с тобой не разговариваем с ним, потому что у нас нет на это времени. Мы постоянно с чем-то или с кем-то боремся. Нужно поесть и идти дальше, доставай еду древних.

Врон растерянно посмотрел на свои пустые руки. Только сейчас он сообразил, что у него нет свертка с едой. Он переворошил сугроб, в котором он лежал, но ничего не нашел.

Сверток обнаружился в сугробе, где спали Ласка с малышом. Как он туда попал, Врон не помнил. Жидкость в сосудах не замерзла и даже сохранила тепло.

Ласка осушила сосуд до дна и удовлетворенно улыбнулась.

— Я понемногу привыкаю к этой гадости, — сказала она. — От нее становится теплее, и она довольно сытная.

Врон в нерешительности посмотрел на последний сосуд — он тоже хотел есть, потому что его тело потратило много энергии на производство слизи.

— Пей, — приказала Ласка. — Если ты будешь слабым, то у нас не будет ни одного шанса остаться в живых, мы с малышом зависим от твоей силы.

Врон выпил жидкость и почувствовал себя немного лучше, но для полного восстановления ему требовалось во много раз больше. Он аккуратно положил сосуд в сверток и подобрал тот, что выбросила Ласка.

— Тебе не нужен лишний вес, — заметила она. — Впереди тяжелый путь.

— Нам потребуется вода, и очень скоро, — возразил он. — И нам не во что будет ее набрать.

— Спасать нас от моей глупости — твоя забота, — пожала плечами Ласка. — Веди нас дальше и постарайся сделать так, чтобы к концу дня мы заночевали в каком-нибудь доме.

Врон двинулся вперед, прокладывая в свежевыпавшем снегу тропу. Он чувствовал подступающую слабость, но не мог позволить ей победить, тогда бы Ласка и малыш погибли.

К концу дня они настолько утомились, что стали падать в снег. Он забрал у Ласки ребенка и пошел вперед, хоть и сам не понимал, куда он так стремится.

Местность вокруг была незнакомой, снег спрятал все ориентиры, и он шагал, больше полагаясь на свои чувства, чем на зрение.

Когда стемнело, он наткнулся на каменный дом.

Пройдя вдоль стены, он отыскал вход и вошел внутрь. Врон сразу понял, куда они пришли, когда заметил пустые проемы с выбитыми дверями. Это были дома, в которых он когда-то видел мозаичную картину с демонами, мирно собирающими урожай. Внутри было так же холодно, как и снаружи, и на полу лежал наметенный ветром снег.

Ласка, войдя в дом, тут же бессильно опустилась на каменный пол.

— Разведи костер, — сказала она. — Нам нужно согреться.

— Здесь нет дров, как и леса, где бы мы могли их нарубить, — сказал Врон. — Я похожу по дому, может быть, я что-то и сумею найти.

— Я замерзаю, — жалобно заголосила Ласка. — И мне надо кормить малыша!

Врон погладил ее по заснеженным волосам и поцеловал в холодные губы.

— Все будет хорошо, — сказал он. — Не беспокойся, я что-нибудь придумаю.

Он положил ребенка в ее замерзшие покрасневшие руки и пошел по дому. Он знал, что этот дом был построен повелителями, а значит, в нем должно быть все, что им было нужно для жизни, включая воду, приспособление для изготовления пищи и место для сна.

Но двери повсюду были сорваны с петель, и комнаты были пусты. Демоны потрудились на славу — если здесь когда-то что-то и было, то теперь не осталось ничего.

Вокруг были только запустение, снег и мусор.

Он вернулся к Ласке. Она спала на каменном полу, занесенном снегом, прижав к себе малыша, лицо у нее было усталым и грустным. Похоже, что и сны ей снились тоже не очень приятные.

Он погладил ее по щеке и снова отправился искать что-то, что могло бы дать им тепло. Пока во всем доме он не нашел ни одной комнаты, в которой не была бы выбита дверь.

В доме было темно, потому что давно наступила ночь, а его зрение никак не могло приспособиться к темноте.

Только когда Врон в очередной раз с размаху стукнулся о дверной косяк, оно изменилось.

Он увидел вдруг множество нитей разноцветных энергий. Они пронизывали весь дом, образуя плотную сеть, местами сплетаясь в толстые разноцветные жгуты.

Один из жгутов уходил прямо в стену, и в ней было что-то напоминающее руку, нарисованную тонкими нитями энергии.

Врон приложил свою ладонь к этому месту и ощутил знакомое покалывание. Стена отступила назад, и одновременно с этим вспыхнул яркий свет, и он увидел перед собой длинный коридор.

Он провел рукой по стене, и перед ним открылась небольшая комната с ложем из мягкого камня. Врон вернулся, взял Ласку и малыша на руки и отнес их на ложе — они даже не проснулись.

В этой комнате было ненамного теплее, чем во всем доме, но он уже различал тонкое, чуть слышное гудение заработавших приспособлений: ложе под ним слегка вибрировало, и от камня пошло тепло.

Он закрыл глаза и, едва взмахнув рукой, чтобы свет стал менее ярким, заснул под этот негромкий гул.

Когда Врон пробудился, то почувствовал острый голод. Его тело, потерявшее много сил и энергии, требовало еды.

Ласка и малыш все еще спали.

Он пошел по коридору, открывая все комнаты подряд в поисках приспособления для изготовления пищи. Оно обнаружилось только в последней комнате. Первую чашку жидкости Врон выпил одним жадным глотком, а дальше уже пил не спеша; всего он выпил больше десяти чашек, и только тогда его тело удовлетворенно успокоилось. Он наполнил найденные в комнате сосуды темной жидкостью и вернулся к Ласке.

Она уже проснулась и недоуменно разглядывала комнату.

— Почему мы снова оказались в городе? — спросила она. — Как это случилось? Я помню, как мы шли по степи, у меня уже не было сил, и я замерзала. Потом мы куда-то пришли… Это был какой-то разрушенный дом… Скажи, где мы?