Ричард Длинные Руки – фрейграф - Гай Орловский

– А ты не мог бы пошибче?

– Все хорошо, – повторил я, – потому должны прибыть величаво и неспешно. Ты же королевская дочь, а это значит – дочь короля, почувствуй разницу!..

Мириам огрызнулась:

– Я введу свои порядки!

– Если дворцовость тебя не обломает раньше, – ответил я с сочувствием, на что Мириам зло показала зубы. – Не суетись, протрешь в моей броне дыры. Бери пример с Вики.

Принцесса в самом деле счастливо улыбалась, щурилась навстречу солнышку. Башня волос рухнула, золотые волосы красиво вытянулись по ветру, переливаясь в солнечных лучах мириадами радостных искр, а сама принцесса отважно запрокинула навстречу падающему с небесного купола свету лицо, никогда не знавшее солнца.

Мириам пару раз зыркнула, вздохнула и стала всматриваться в проплывающую внизу землю. Вскоре показался беспорядочный и безалаберный город, широкая площадь и стела в самом центре, роскошный дворец, сад – ничего не изменилось, даже охраны у ворот не стало больше.

Самая высокая башня за это время потеряла навес из ценных пород дерева. Я видел из-под небес, как плотники деловито утаскивают последние доски, хотя приказ был яснее ясного: побыстрее снести и освободить место.

Я растопырил крылья и медленно пошел вниз, все еще настороженный, как новенький капкан на медведя. Из двери в полу появились крохотные фигурки слуг, внесли большой стол, три стула. Один с высокой прямой спинкой, сидеть на таком стуле неудобно, но надо, это уже не стул, а трон, пусть и не главный, что в тронном зале. Мне, как я понимаю, предложено сидеть на собственной заднице, что вообще-то единственное верное решение, обижаться глупо: ни один стул меня не выдержит. Я и так, сидя на полу, буду возвышаться над столом и над всеми.

Нарезая круги, я наблюдал за перемещениями людей с оружием и вообще за всеми подозрительными. Народ здесь бесхитростный, даже если и считают себя хитрецами. Вижу их наивности насквозь, я из мира сплошного жулья, самые честнейшие оттуда здесь казались бы отъявленными циниками, пройдохами, хитрецами и вообще бесчестными людьми, раз не готовы умереть ради данного слова, вызвать на смертный бой из-за плевка в двух шагах или подраться из-за оброненного платка.

Первыми поднялись трое стражей, следом вышел Омаль и хозяйски осмотрелся, что-то велел воинам, те разбежались по углам. Появились двое придворных, а последним, как и положено по рангу, поднялся Его Величество Франсуа Меченый. Пока они рассаживались, я сложил крылья и пошел в пике, держа взглядом башню.

Крылья я распахнул заблаговременно, но все равно воздушная волна едва не смела всех с башни. Придворные не успели ухватить шляпы с перьями, их унесло ветром, король и Омаль смотрели на меня с ужасом, а сверху безуспешно махала рукой Мириам и весело верещала принцесса.

Я выдвинул вперед лапы и ухватился за каменный парапет. Крылья складывал медленно, глядя на их бледные лица. По предварительной договоренности я должен сидеть на самом бордюре, чтобы в случае чего сразу кувыркнуться назад и распустить крылья, но я прикинул наши размеры и слез на пол, все равно и сидя выше всех, хоть ложись. Впрочем, я и должен быть выше, все-таки я тот самый, который младший слуга старшего помощника запасного курьера…

Король с ужасом смотрел на меня, а я постарался придать чешуе металлический отлив, словно из металла от кончика хребта и до когтей.

– Он что… – прошептал король, – неживой?

Мириам крикнула сверху:

– Живой! Он наш друг!

Король распахнул руки, лицо его кривилось, в глазах заблестели слезы. Неловко смотреть, как мужчины плачут, некрасиво и неумело, то ли дело женщины, просто загляденье, а король, всхлипывая, крепко обнял вбежавшую в его руки Мириам, прижал к себе, а потом принялся нацеловывать, будто дочь еще совсем ребенок.

– Как же я скучал… нет, страдал без тебя…

– Отец, я скучала больше!

– Прости меня, Мириам. Я никогда не заикнусь об этом проклятом Растенгерке, так жестоко разлучившем нас…

Она повернула голову и бросила из-под его руки на меня предостерегающий взгляд. Я по-прежнему делал вид, что превращен в камень, она проговорила торопливо:

– Отец, с Растенгерком все не так просто…

– Что с ним?

Она опустила голову.

– Это дядя Камбре виноват. А сам Растенгерк… он сейчас вернулся в свое племя, а потом… приедет просить моей руки.

– Что? – вскрикнул король.

– И я ему не откажу, – ответила Мириам твердо. – Но об этом потом. У нас в гостях благородный дракон, что спас мне жизнь, как и Вики, теперь моей неразлучной подруге…

Вики, с удовольствием наблюдавшая сверху за трогательной встречей дочери с отцом, очаровательно улыбнулась, помахала верхней лапкой и поднялась. Я тут же подал лапу, Вики царственно ступила на нее и красиво опустилась, как пушинка, на пол.

Король высвободил одну руку, Вики доверчиво подошла вплотную, он обнял и принцессу. Придворные и Омаль не шевелились, но больше таращили глаза на меня, чем на своего короля с найденной дочерью и ее более чем знатной подругой.

Наконец и король поднял взгляд, лицо его окаменело, а голос дрогнул:

– Приветствуем тебя, благородный дракон… Мне уже сказали, насколько ты силен и… гм… прекрасен, однако не думал, что… ты еще и так громаден.

Я проревел, не стараясь смягчать голос, но чуть наклонил голову, дескать, я обучен манерам:

– Я лишь один из мелких и ничтожных слуг великого господина.

Король прошептал:

– Не представляю его мощи!

– Никто не представляет, – ответил я. – Он сам не желает, чтобы люди видели его величие и силу. Он не выказывает ее, ибо сила лишь покоряет людей, но управлять не помогает.

Мириам повернулась в руках отца и посмотрела на меня. Принцесса вообще встала так, чтобы не спускать с меня глаз. Король все еще прижимал обеих к груди, целовал то в красные волосы, то в золотые, словно вспоминал, что властелин должен быть милостив равно со всеми.

В глазах все еще блестят слезы, он смотрел на меня прочувственно, а голос трепетал, как баннер на ветру:

– Твой господин не только скромен, но и мудр. Ты вернул мне жизнь, отыскав и доставив мою высшую драгоценность, ради которой я готов жить и умереть, – драгоценную дочь!

Омаль, мелко вздрагивая, все-таки тихонько отступал, пока не уперся спиной в парапет. Глаза его оставались огромными, как тарелки.

– Я же говорил, – прошептал он, – драконы существуют… Но где же мой господин, почему он всегда отсутствует…

Я вытянул шею, приблизив морду к его уху. Омаль застыл в ужасе и закрыл глаза.

– Потому и отсутствует, – прошептал я едва слышно. – Но проболтаешься – убью.

Принцесса наконец мягко высвободилась из-под руки короля, глаза ее сияют, как утренние звезды, пошла ко мне, один из придворных попытался остановить ее, но она ловко увернулась и, подбежав ко мне, обхватила мою голову и впечатала жаркий поцелуй.