Тайна личности Борна - Роберт Ладлэм

— Попытался… что? Убрать?

— Да. Когда я вышел, меня окликнул водитель, и я наклонился к нему. Это спасло мне жизнь. В результате пуля угодила в водителя, в голову, и убила его наповал. Это правда, и я знаю, что вы располагаете возможностями проверить. Сейчас на месте происшествия уже, наверное, с полдюжины полицейских машин. Проверьте, мой вам совет.

Собеседник Борна на мгновение умолк, затем произнес:

— Поскольку вы просили соединить вас с мистером Конклином — по крайней мере знаете его имя, — я это сделаю. Как с вами потом связаться?

— Я останусь на проводе. Звонок заказан по кредитной карточке, выданной во Франции на имя де Шамфора.

— Шамфор? Вы же сказали, вас зовут…

— Пожалуйста.

— Хорошо. Ждите.

Ожидание было нестерпимым, усугубленное к тому же свирепыми взглядами хасида с монетами в одной руке, свитком в другой и крошками в бороде. Спустя минуту из Лэнгли ответили вновь. На сей раз в голосе дежурного снисходительность сменилась гневом:

— Думаю, разговор закончен, мистер Борн, Шамфор или как вас там на самом деле. Мы связались с нью-йоркской полицией. Так вот: ничего подобного описанному вами на Семьдесят первой улице не происходило. Вы правы, возможности проверить у нас есть. Предупреждаю вас, что в отношении подобных звонков существуют строгие законы, предусматривающие крупный штраф. До свидания, сэр! — В трубке раздался щелчок.

Джейсон в недоумении поглядел на телефон. Несколько месяцев люди из Вашингтона разыскивали его, хотели убить за молчание, которого не могли понять. И вот теперь, когда он сам к ним явился, выполнив задачу, за которую взялся три года назад, — его отвергли. По-прежнему не желали выслушать! Хотя не так. Человек в Лэнгли его выслушал. И опроверг убийство, случившееся всего несколько минут назад. Но это невероятно. Это… безумие. Оно же было.

Джейсон повесил трубку. Его подмывало кинуться прочь из переполненного кафетерия. Однако вместо этого он спокойно, извиняясь на ходу, пробрался через толпу возле прилавка, не сводя глаз с людей на тротуаре. Выйдя на улицу, он снял пальто, перекинул его через руку, сменил солнечные очки на обычные, в черепаховой оправе. Слишком незначительное изменение внешности, но там, куда он направлялся, ему предстояло пробыть недолго, так что серьезного вреда это не принесет. Он быстро зашагал к Семьдесят первой улице.

На углу он остановился в кучке людей, ожидающих у светофора, и повернул голову налево, так что подбородок уперся в ключицу. Такси не было, и поток транспорта лился как ни в чем не бывало. Машину удалили с хирургической точностью, словно больной орган, мешающий нормальному функционированию организма. С точностью убийцы, досконально знающего, когда вонзить нож.

Борн развернулся и пошел в обратную сторону. Нужно найти подходящий магазин: хамелеону пора изменить окраску.

Мари Сен-Жак гневно бросала обвинения генералу Чарльзу Закери Кроуфорду, сидевшему напротив нее в номере отеля «Пьер».

— Вы не пожелали его выслушать! Ни один из вас. Вы хоть представляете себе, что сделали с ним?

— Даже слишком ясно, — ответил генерал, извинение содержалось в признании, но не в голосе. — Могу лишь повторить то, что уже сказал. Мы не знали, что должны услышать. Несоответствие между видимым и сущим было для нас непостижимо, да и для него, видимо, тоже. А если для него — за что же винить нас?

— Он семь месяцев пытался соединить видимое и сущее, как вы это называете! И все, что вы сделали, — приказали убить его! Он пытался вам объяснить. Что вы за люди?

— Небезгрешные, мисс Сен-Жак. Небезгрешные, но честные. Вот почему я здесь. Отсчет времени пошел, и я хочу спасти его, если это еще в моих силах. В наших силах.

— Господи, от ваших слов меня тошнит! — Она помотала головой и тихо сказала: — Я сделаю все, о чем меня попросят, вы же знаете. Вы можете связаться с этим Конклином?

— Уверен, что смогу. Я буду стоять на ступеньках этого дома до тех пор, пока у него не останется иного выбора, как только прийти ко мне. Однако, возможно, главную угрозу представляет не он…

— А Карлос?

— Нет, другие.

— Что вы имеете в виду?

— Объясню по дороге. Главная — единственная — наша задача теперь: найти Дельту.

— Джейсона?

— Да. Того, кого вы называете Джейсоном Борном.

— С самого начала он был одним из вас, — произнесла Мари. — Не было старых счетов, долгов или ссор?

— Нет, ничего. Когда придет время, вам все расскажут. А пока не время. Я договорился, что напротив дома, на противоположной стороне улицы, будет стоять служебная машина без опознавательных знаков. В ней будете сидеть вы. Мы дадим вам бинокль. Его внешний вид знаком вам теперь лучше, чем кому бы то ни было: возможно, вы сумеете его узнать. Я молю Бога, чтобы было так.

Мари быстро подошла к шкафу и вынула пальто.

— Как-то Джейсон сказал мне, что он хамелеон…

— Он вспомнил? — перебил Кроуфорд.

— Что именно?

— Да так, ничего. Просто у него был талант появляться и исчезать в сложных обстоятельствах незамеченным. Вот и все.

— Постойте… — Мари подошла к генералу и вновь взглянула ему в глаза. — Вы говорите, мы должны отыскать Джейсона. Но есть лучший способ. Пусть он сам придет к нам. Ко мне. Я встану на крыльцо того дома. Он увидит меня и даст о себе знать.

— Чтобы позволить тому, кто там поджидает, убить одним выстрелом сразу двух зайцев?

— Вы недооцениваете своего сотрудника, генерал. Я сказала «даст о себе знать». Он подошлет кого-нибудь из прохожих. Заплатит, чтобы мне передали весточку. Я его знаю. Он так и сделает. Это самый верный способ.

— Я не могу этого допустить.

— Почему? Вы уже натворили столько глупостей вслепую. Поступите хоть раз по-умному!

— Не могу. Возможно, такой способ даже устранил бы некоторые сложности, о которых вы и не подозреваете, но я не вправе.

— Объясните почему.

— Если Дельта прав и Карлос последовал за ним и теперь стережет эту улицу, то риск слишком велик. Карлос знает вас по фотографиям. Он убьет вас.

— Я готова на этот риск.

— А я нет. Хочется думать, что я говорю это от лица своего правительства.

— Честно говоря, сомневаюсь.

— Предоставьте судить другим. Прошу вас, едем!

— Управление делами, — произнес бесстрастный голос дежурного.

— Пожалуйста, соедините меня с мистером Петрочелли. — Александр Конклин, стоя у окна с телефонной трубкой в руках, вытер пот со лба. — Побыстрее, если можно.

— Все спешат, все спешат… — Голос дежурного сменили гудки. Затем в трубке прозвучал новый голос:

— Служба рекламаций, Петрочелли у телефона.

— Вы что делаете, а? — взорвался Конклин в расчете, что неожиданное нападение сделает собеседника податливее.

— В данную секунду слушаю, как какой-то псих задает дурацкие вопросы, — без заминки парировали на том конце.

— Ладно, слушайте дальше: с вами говорит Конклин из Центрального разведывательного управления, допуск четыре-ноль. Вам известно, что это означает?

— Вот уже десять лет я не понимаю ничего, что вы нам говорите.

— На сей раз постарайтесь. Я потратил на это битый час, но дозвонился-таки до диспетчера в трансагентстве. Он сказал, что у него на руках подписанный вами заказ на вывоз всей обстановки из нью-йоркского особняка по адресу Семьдесят первая улица, 139.

— Да, помню. Ну так что?

— Кто вам приказал? Это наше владение! Мы демонтировали на прошлой неделе там свое оборудование, но не просили — повторяю, не просили — больше ничего предпринимать.

— Нет, погодите, — возразил чиновник из управления делами. — Я лично видел этот заказ. В смысле, прочел, перед тем как подписывать, я любопытный. Указание пришло прямиком из Лэнгли, на бланке «срочно».

— От кого из Лэнгли?

— Минутку, сейчас скажу. У меня подшита копия. Сейчас пороюсь… — В трубке зашуршала бумага, затем вновь возник невозмутимый Петрочелли. — Вот, пожалуйста. Можете выяснить отношения со своими собственными людьми из Административного контроля.

— Они не знали, что делают. Отмените заказ. Позвоните в трансагентство и велите им оставить все как есть и убираться! Немедленно!

— Много пыли, Конклин.

— Что?

— Положите мне на стол сегодня, до трех часов дня, срочную заявку, и завтра, быть может, она будет выполнена. Мы привезем все обратно.

— Привезете обратно?

— Конечно. Вы велите нам все вывезти — мы вывозим. Велите вернуть — возвращаем. У нас существуют свои методы и формальности, как и у вас.

— Это оборудование — вообще все — было взято напрокат. ЦРУ к этому отношения не имеет!

— Тогда почему вы мне звоните? Какое вы лично имеете к этому отношение?

— Мне некогда объяснять. Уберите оттуда этих людей. Позвоните в Нью-Йорк, в трансагентство, — и пусть они их уберут. Это приказ срочности четыре-ноль!