Кто готовил развал СССР - Александр Шевякин

Азербайджанский политик и политолог 3. Ализаде в своих мемуарах приводит слова Ф. Мусаева: «С середины февраля в Баку начали прибывать сотни беженцев из Армении. Они размещались в поселках Апшеронского полуострова, заселенных выходцами из Армении. Утром туда подавались автобусы, они направлялись в город. Однако беженцы шли жаловаться не в ЦК, Совмин и другие инстанции, а в рабочие и студенческие общежития. Их рассказы о притеснениях и оскорблениях, чинимых им армянами в Армении, крайне возбуждали толпу. Автобусы организовывал 3. Мамедов, 1-й секретарь Апшеронского райкома АКП, сам выходец из Армении, из кадров Г. Алиева. Я понял, что дело идет к погрому, приказал перекрыть все дороги к городу из этих поселков».

Из этого можно понять, что к организации подготовки погрома имел какое-то отношение 3. Мамедов «из кадров Гейдара Алиева». Мог ли сам Алиев иметь к этому отношение?

Находясь в Москве и работая в СМ СССР, Алиев не прекращал связей с Азербайджаном. Сообщается, что «все ветераны, знавшие Гейдара Алиевича по работе в правительстве, отмечали его поразительную работоспособность. (…) Правда, немалую часть времени он тратил на поддержание своей власти на родине. Ветераны вспоминали, что, заходя к нему, нередко заставали Алиева говорящим по телефону по-азербайджански» [19.28].

3. Ализаде в книге «Конец второй республики» пишет про Алиева: «На свое место 1-го секретаря ЦК КПА он поставил своего земляка — некоррумпированного, но слабовольного К. Багирова, фактически продолжая управлять республикой как своей вотчиной. Формирование правящей партийно-хозяйственной бюрократии, как и прежде, продолжало идти под тщательным контролем Г. Алиева, абсолютно полновластного «хозяина» партии-государства на этом уголке СССР». Если рассматривать уход Алиева в тень одновременно с разогреванием ситуации с Нагорным Карабахом как не случайный, а именно связанный с этим, то можно предположить, что ему просто было нужно освободиться от многочисленных официальных обязанностей в качестве 1-го зампреда Совмина СССР, чтобы сосредоточиться на делах в Азербайджане». Т.е., возможно, симулировал.

В Баку антиармянские настроения провоцировал Н. Панахов. По распоряжению 1-го секретаря Бакинского горкома партии Ф. Мусаева и при помощи Бакинского клуба ученых была проведена контрпропаганда, их представители обходили город и успокаивали население. Скорее всего, действия Панахова и вышеупомянутого Мамедова носили отвлекающий характер и специально создавали впечатление, что погром готовится в Баку, а в реальности он готовился в Сумгаите. Когда беспорядки реально планируются, никакая контрпропаганда не помогает. Армянский погром в Баку в 1988 г. не произошел, а в Сумгаите он состоялся, и продолжался три дня, с 27 по 29 февраля, и только на третий день азербайджанские погромщики были остановлены ВВ МВД и ВДВ.

В результате Сумгаите ко го погрома были убиты 32 чел., более 400 чел. получили телесные повреждения различной степени тяжести.

Из обвинительного заключения по уголовному делу № 18/55461-88 следует, что помимо вполне обычных для погромов убийств, изнасилований, избиений, уничтожения имущества, погромщики делали вещи, которые нормальному человеку вряд ли пришли бы в голову, например: «Наджафов Н.А. принес обрезок металлической трубы и передал его Гусейнову В. В., который, сознавая, что своими действиями причиняет особые мучения и страдания потерпевшей с целью умышленного убийства, из хулиганских побуждений, ввел конец трубы во влагалище».

В погроме, направленном против армян, вместе с азербайджанцами принимал участие трижды судимый Э.Р. Григорян, армянин по отцу и русский по матери. Он руководил одной из групп погромщиков, раздавал какие-то таблетки, от которых участники погрома чувствовали прилив сил; по показаниям соучастников, он постоянно сверялся со списком, где были указаны адреса армян. Составление списков заранее намеченных жертв, заранее приготовленные таблетки, чтобы снять усталость у погромщиков — какая здесь может быть «стихийность»?Т[Среди выявленных и привлеченных к уголовной ответственности погромщиков и помимо Григоряна было много ранее судимых. Прочитайте «Дневник стукача» А. Экштейна [28] и сможете составить приблизительное представление о количестве агентуры среди уголовных элементов в бывшем СССР, и как такая агентура затем начинала работать уже не на МВД, а на КГБ. «Стукач по сути и по смыслу провокатор». Именно такие провокаторы собирали для участия в погроме всякую местную дворовую шпану.

А. Исмаилов, прокурор, поддерживавший государственное обвинение в Верховном Суде Азербайджанской ССР против участников погрома, в своей книге «Сумгаит — начало распада СССР» (выпущена на 4-х языках азербайджанском, русском, английском и турецком) отмечает, что согласно показаниям некоторых свидетелей и подсудимых, Григорян постоянно встречался с какими-то двумя мужчинами в черных плащах, согласно показаниям подсудимого В. Гусейнова, эти двое, «один высокий, другой среднего роста, не сумгаитцы». Т.е., это были не жители Сумгаита, а какие-то приезжие.

И это далеко не все! Двое приезжих, с которыми встречался Григорян накануне и в дни погрома, шли за возглавляемой им группой на некотором расстоянии, контролировали действия погромщиков. Как пишет А. Исмаилов: «Галиб Мамедов и Вагиф Гусейнов во время следствия показали, что видели этих людей в черных плащах. Галиб Мамедов говорил примерно следующее: «Мы шли толпой, я находился позади Григоряна. В стороне я увидел двух стоящих людей в черных плащах. Они не были сумгаитцами, были похожи на приезжих. Потом я увидел, что, хотя эти люди ничего не говорили Григоряну, тот повернулся в их сторону и, как будто успокаивая, взмахнул руками и сказал: «Все в порядке, дубы идут за мной».

Аналогичное показание дал и В. Гусейнов. Но, несмотря на важность этих сведений, следствие так и не выясняло, кем были эти двое в черных плащах, с какой целью они встречались с Григоряном, что обсуждали с ним, почему Григорян говорил вышеуказанные слова.

Как пишет А. Исмаилов, его заинтересовало, почему же следствие не стало выяснять, кто же были эти двое приезжих в черных плащах. Он решил поговорить с одним из следователей, командированным из России, полковником КГБ. Разговор произошел во время застолья: «Когда он не без доли бахвальства стал убеждать меня в своей компетентности, я возразил ему: «Ну, как вы можете считать себя профессионалами, если даже я, не являясь работником КГБ, из материалов дела вижу, что сумгаитские события организованы извне, а вы не смогли этого заметить?!» Эти слова словно отрезвили собеседника, и он тут же грубо парировал: «Ты, я вижу, очень доволен собой. Я прекрасно знаю суть этого дела. Мы не только выявили, что события были организованы, но даже знаем, кем».

Затем добавил, что они выяснили личности упомянутых в деле и подозреваемых мною людей в черных плащах, даже показали их фотографии жене Григоряна и некоторым из обвиняемых, и те опознали этих людей. Следователи знали, что на самом деле эти люди были организаторами беспорядков, впоследствии они уехали в Узбекистан. По словам полковника, точно выяснив место их пребывания, он отправился к Галкину [руководитель следственной группы] и попросил подписать командировку, чтобы привезти этих людей из Узбекистана. В ответ Галкин сказал: «Ты разве не слышал выступление Генерального секретаря ЦК КПСС Михаила Сергеевича Горбачева? Ведь он сказал, что сумгаитские события — дело рук хулиганствующих элементов. Именно так и надо завершить дело».

Полковник КГБ отметил, что дело по Сумгаиту было завершено подобным образом не потому, что они оказались безграмотными, а именно по указанной причине. Свидетелем данного разговора был Н. Велиханов, наверное, он может подтвердить мои слова».

Вскоре произошли аналогичные события в Узбекистане, в Оше и Фергане, и к ним могли приложить руки те самые люди в черных плащах. После распада СССР стало известно, что в КГБ СССР имелась структура, занимавшаяся организацией беспорядков в Африке, в азиатских странах. Не исключено, что указанные «люди в черном» и были сотрудниками той самой структуры.

Генеральный секретарь делал выступление по Сумгаиту на основании той информации, которую получил от правоохранительных органов. Раз ему (еще до окончания следствия!) доложили, что это «дело рук хулиганствующих элементов», то откуда он мог знать про «людей в черном» — реальных организаторов Сумгаитского погрома?

«Структура, занимавшаяся организацией беспорядков в Африке, в азиатских странах» находилась в составе внешней разведки, т.е. ПГУ КГБ СССР. Сотрудники ПГУ, занимавшиеся конкретной работой по Азии, Африке и другим зарубежным странам, действовали в основном под прикрытием других должностей, и часто числились журналистами — профессия предполагала разъездной характер работы, и под этим предлогом можно было ездить куда угодно, не вызывая подозрений. «Журналисты» могли ездить и в союзные республики. Выяснить их личности было несложно — проверить по билетным кассам, гостиницам и т.п. информацию обо всех приезжавших в Сумгаит и в Баку за определенный период, пробить по базам их паспортные данные, запросить их фотографии из паспортных столов, отобрать похожих по приметам. А когда следователи приготовились их взять, то были остановлены командой сверху. Иначе конфуз бы вышел, когда свои своих.