Обзор Ветхого завета - Уильям Ла Сор

Послание. Как и Аггей и Захария, Аввакум назван «пророком», что, возможно, указывает на должность, занимаемую им в храмовой иерархии,[852] или лишь на то, что его писание достойно занять место среди канонических пророческих книг. Близкая связь между пророческим видением и произносимым посланием выражена в фразе: "пророческое видение, которое видел пророк Аввакум" (1.1), которая указывает на то, что пророк произносил то, что Бог показал ему.

(1) Вопрос: Бог не осудил порочность Иудеи (1.2–4). Бог, а не народ становится первым объектом порицания Аввакума. Грех Иудеи стал таким вопиющим и ужасным, что доброе имя Божие страдает от Его нежелания судить. Сетования Аввакума о праведности Божией формируют стиль всей Книги — итог его разговора с Богом. Суд, о котором он молит, должен быть двояким: отмщение порочным и воздаяние праведным.

Насилие, угнетение и беззаконие, раздражающие пророка, по-видимому, присущи отвратительному царствованию Иоакима, который вызывал такой гнев у Иеремии (Иер.22.13–23).[853] Аввакум, который был не только пророком, но и богословом, был озадачен этой, кажущейся бесконечной, задержкой осуждения, в то время как все живое, что еще оставалось от реформ Иосии, подрывалось раздражением народных вождей.[854]

Божественный ответ: Иудею накажут вавилоняне (1.5-11). Аввакуму не пришлось долго ждать Божиего ответа. Употребляемая форма множественного числа указывает на то, что слова Божий предназначены не только для пророка. Божественный ответ неожидан. Обычный ответ на жалобу — обещание избавления, слова спасения,[855] однако, здесь «избавление» приходит в лице вавилонской армии ("халдеев", ст.6). Яркое описание ее быстроты, маневренности и мощи частично передает ужас, внушаемый войсками Навуходоносора своим жертвам. Как в этом убедились ниневитяне, ни одна крепость не могла противостоять их таранам, наклонным насыпям и подкопам; ни один царь не был достаточно искусным, чтобы превзойти их в открытом сражении, как об этом узнал Нехао в битве при Кархемисе. Этому нечестивому сочетанию искусства и дикости предстояло стать орудием Божественного осуждения Иудеи.

Вопрос: может ли праведный Бог использовать более нечестивых, чтобы покарать менее нечестивых (1.12–17)? Божественный ответ вызывает еще более мучительный вопрос, снова в форме жалобы:

"Чистым очам Твоим несвойственно глядеть на злодеяния, и смотреть на притеснение Ты не можешь; для чего же Ты смотришь на злодеев и безмолвствуешь, когда нечестивец поглощает того, кто праведнее его?" (ст. 13). Аввакум прекрасно знал о прегрешениях Иудеи, однако поведение его соотечественников, особенно праведного ядра, не могло идти ни в какое сравнение с поведением вавилонян. Очевидно, судьба врагов Вавилона была общеизвестна, и Аввакум содрогается при мысли о безжалостном опустошении Иудеи и Иерусалима. Развернутый речевой оборот в ст. 14–17, сравнивающий вавилонян с бессовестным рыболовом, который удит рыбу, получая удовольствие от убийства своей добычи, — это самая страстная мольба против бесчеловечности, которая только может быть в Ветхом Завете.[856] Аввакум не сомневался в суверенитете Бога над вражеским народом, однако это лишь усугубляло проблему. Как мог праведный Бог воздерживаться от вмешательства?

(4) Божий ответ (гл.2). Аввакум, задавая эти вопросы, руководствовался не праздным любопытством или стремлением вмешиваться в Божественные дела. Он был честным и благочестивым правдоискателем. Бог удостоил его ответом. Его сторожевая башня (ст. 1) была, по-видимому, местом уединения, где он, как один из стражей Божиих (ср. Ис.21.8; Иез.33.7–9), мог, не отвлекаясь, слушать голос Божий.

Первая часть Божиего ответа, начинающаяся объявлением о видении (ст.2–3), успокаивает тревогу пророка по поводу Божественного осуждения: праведный остаток будет сохранен (ст.4–5). Точный смысл этих стихов понять трудно, однако основная мысль ясна — резкое различие между верными праведниками и гордыми, развращенными и кровожадными вавилонянами. Поведение каждой группы определяет их участь: вавилоняне падут, праведные останутся жить. «Вера» (евр. 'типа) в ст.4 означает верность и надежность. Праведные полагаются на Бога, Который, в Свою очередь, может полагаться на них.

Божий ответ продолжается в форме насмешливой песни, которой угнетенные народы будут насмехаться над своими угнетателями (ст. б-19). Пять «проклятий» (ст.6, 9,12,15,19) вплетены в это зловещее обращение: осуждение Вавилона утверждено.[857] Особое ударение делается на Божественном законе воздаяния; вавилоняне должны получить меру за меру (ст. б-8, 15–17). Бог поругаем не бывает, и вавилоняне — не исключение из закона посева и жатвы (Гал.6.7) Ирония убийственна, особенно в проклятии за идолопоклонство:

"Горе тому, кто говорит дереву: "встань!" и бессловесному камню: "пробудись!"

Научит ли он чему-нибудь? Вот, он обложен золотом и серебром, но дыхания в нем нет" (ст. 19).

Дело Вавилона обречено не только из-за его порочности, но и из-за бессилия его богов. В противоположность этому, Бог Израилев правит землей из Своего храма и требует, чтобы вся земля стояла в молчании перед Ним (ст.20). Возможно, этот стих был для Аввакума не только утешением, но и упреком: утешением, потому что он лично столкнулся с Властителем Вселенной; упреком, потому что он протестующий пророк, часть "всей земли", которая должна подчиняться власти Божией.

(5) Ответ Аввакума (гл. З). Откровение о Божием плане относительно праведного остатка и порочных угнетателей, и особенно о Нем Самом в Его суверенном величии, заставляет умолкнуть протестующие голоса. Как и Иов, Аввакум может отреагировать на Божий ответ лишь молитвой и исповеданием своей веры.[858] Он начинает с объявления веры и прямого призыва к Богу повторить дело искупления, которое Он совершил во время Исхода:

"Господи! услышал я слух Твой, и убоялся. Господи! соверши дело Твое среди лет, среди лет яви его; во гневе вспомни о милости" (ст.2).

Пророк как бы стоит между прошлым и будущим- оглядываясь на Исход и смотря вперед на день Господень. Однако, ни прошедшее, ни будущее вмешательство не дают ему облегчения: он жаждет проявления Божественной силы здесь и сейчас. Эта молитва выливается в яркое, образное изложение могучих дел Божиих (Богоявления; ср. Пс.76.16–21; 77.9-16). Используя целый арсенал стилистических приемов, включая гиперболу (ст. б), иронию (ст.8), персонификацию (ст. 10) и сравнение (ст. 14), этот гимн соединяет различные события в высокое, эмоционально заряженное описание искупительных дел Божиих, которое напоминает кинематографический монтаж. Эпизод громоздится на эпизод — переход с Синайского полуострова (ст.3–4), казни (ст.5), путь по пустыне (ст. б), переход через море и Иордан (ст. 8-10), долгий день Иисуса Навина (ст. 11), — воссоздавая перед глазами пророка события Исхода и Покорения Ханаана.

Переживания побед прошлого воодушевляют Аввакума и переполняют его чувствами. Этот свежий взгляд на спасительные действия Божий воспламеняет его мужество в преддверии вражеского нападения. Вторжение может означать опустошение и лишения,[859] однако твердая вера Аввакума остается непоколебимой. Как и Павел, он научился быть довольным тем, что у него есть (Фил.4.11), потому что он видел живого Бога. Точно так, как он молил о Божественной милости (3.2), он заканчивает свою книгу исповеданием уверенности в заветном Боге, однако с воодушевлением, зажженным Богоявлением:

"Хотя бы не расцвела смоковница, и не было плода на виноградных лозах, и маслина изменила, и нива не дала пищи; хотя бы не стало овец в загоне и рогатого скота в стойлах; но и тогда я буду радоваться о Господе и веселиться о Боге спасения моего" (ст. 17–18).

Богословские взгляды. (1) Жизнь верных. Бог показал Аввакуму, что осуждение Иудеи, хотя и широкое, не будет полным. Он подтвердил обещание сохранить остаток, чтобы он продолжил искупительную миссию и послужил основанием для обновленного народа. Ответом на отчаяние Аввакума о судьбе праведных (1.13) стало Божественное обещание, что они выживут в ужасный день. Основанием для выживания станет их верность, твердость и незатухающая надежда.

Этот принцип будет положен в основу доктрины Павла об оправдании верой. Коренное переосмысление апостолом Ветхого Завета в свете своего собственного обращения заставляет его сконцентрировать внимание на двух местах: Быт. 15.6 и Ав.2.4. Перевод еврейского слова етипа ("верность") греческим pistis ("вера" или "верность") создал полезный мост между взглядами Аввакума на "жизнь через верность" и доктриной Павла. В том, что Аввакум признал Божественным принципом действия во время вавилонского вторжения, Павел богодухновенно увидел Божий вселенский принцип спасения. В этом смысле послание Аввакума стало стратегической подготовкой к новозаветному Евангелию (см. Рим. 1.17; Гал.3.11; Евр. 10.38–39).