Последние сто дней рейха - Джон Толанд

То, о чем просил Кейтель, было невозможно выполнить, но к рассвету сообщения о том, что Берлин будет освобожден, распространились по городу, и даже реально смотрящий на вещи генерал Вейдлинг, военный комендант Берлина, написал в своем дневнике: "День надежды!".

Кребс снова и снова звонил Вейдлингу и всегда с "хорошей новостью": Венк ведет на помощь Гитлеру целую армию; "прибыли" три хорошо вооруженных батальона; Дениц направил в столицу на самолетах лучших курсантов из центра подготовки подводников.

Оптимизм Вейдлинга испарился, когда он начал свой ежедневный обход своих войск. У высокой башни слежения за самолетами противника полковник Ганс-Оскар Велерман, новый командующий артиллерией Берлина, сказал Вейдлингу, что он смог связаться со своими батареями только по обычному телефону. Стены кабинета Велермана были завешаны детальными картами, на которых указывался радиус действия и максимальная дальность выстрела орудий, но они были бесполезны, поскольку отсутствовала система связи. Велерман сказал, что у него мало тягачей для орудий, а запас снарядов на исходе. Счастливым считался день, когда по воздуху доставлялся один снаряд на орудие.

На всех командных пунктах города наблюдалась одна и та же ситуация. Вейдлинг вернулся в штаб после наступления темноты, уставший до изнеможения и в отвратительном настроении. От взятых недавно в плен солдат противника стало известно, что на Берлин наступают две или три танковые армии и не менее двух полевых армий. Он позвонил Кребсу и сообщил, что противник только что прорвался на городские окраины на западе, юго-западе и востоке. Даже это сообщение не расстроило Кребса, и он продолжал утверждать, что Венк прорвется через несколько часов.

Ночью Вейдлинг еще раз проехал по Берлину. Площадь Потсдамерплац и улица Лейпцигштрассе подвергались такому массированному обстрелу, что кирпичная и каменная пыль колыхались здесь, как густой туман. Улицы были изрыты воронками и завалены обломками зданий. Проехать на машине оказалось настолько трудно, что генерал вышел из нее и пошел пешком. Когда артиллерийский обстрел усилился, он спустился в метро, забитое жителями города, и пошел по рельсам до следующей станции.

Как бы ни были напуганы жители города, их надежда не умирала. Венк идет к ним на помощь! Они воодушевлялись все больше и больше с каждым новым сообщением о его приближении.

Однако на самом деле к Берлину прорывался только один корпус, 20-й, и его ограниченная задача заключалась в том, чтобы добраться до Потсдама и обеспечить коридор для отхода берлинского гарнизона. Основные силы армии Венка пробивались на восток, чтобы спасти Буссе.

- После выполнения этой задачи, - сказал Венк полковнику Рейххельму, своему начальнику штаба, - мы повернем к Эльбе и сдадим наши армии американцам. Это будет наша последняя операция.

Воздушные налеты американцев и англичан почему-то прекратились, и Венк надеялся, что это может означать намерение Запада вот-вот присоединиться к немцам для совместной атаки на большевиков.

В пятидесяти километрах к востоку от Венка окруженная 9-я армия Буссе медленно, с тяжелыми боями, пробивалась на запад, и измученные солдаты продолжали идти только подстегиваемые ответственностью за толпы беженцев и надеждой, что скоро они соединятся с Венком.

Буссе не обратил внимания на приказ ставки, который предписывал ему соединиться с Венком и идти на Берлин. Его войска находились в кольце, и было бы чудом, если бы он соединился с Венком. К счастью, Буссе был хорошо знаком с песчаным лесистым районом к югу от Берлина еще с молодости, когда он проходил военную подготовку в "Песочнице Кайзера", и он умело повел войска через лес, скрывший их от самолетов противника и танков.

Вместе с подразделениями двигались гражданские лица: мужчины, женщины, дети, ехавшие на повозках, нагруженных скарбом, едой и багажом. Как ни странно, но паники не было. Гражданские знали, что они окружены, но все были живы, погода стояла теплая, еды хватало, и все твердо верили военному руководству.

Среди тех, кто находился в "котле", были и те, кто выжил во Франкфурте-на-Одере. Белер, которого повысили в звании до генерала, за четыре дня до этого пробил брешь в кольце русских, по которому вышли 30000 раненых солдат и мирных жителей, теперь присоединившиеся к 9-й армии.

Генерал фон Грейм два дня пытался попасть в окруженный Берлин, чтобы встретиться с Гитлером. В шесть часов вечера он направил самолет на разбитую взлетно-посадочную полосу аэропорта Гатов. В кабине за ним сидела Ханна Рейч, известная летчица-испытатель, такая же ярая национал-социалистка, как и сам Грейм. Вскоре маленький самолет снова поднялся над землей и полетел над деревьями в сторону рейхсканцелярии. В небе шел ожесточенный воздушный бой. Вдруг в полу появилась зияющая дыра, и Грейм завалился на бок. Ханна дотянулась через Грейма до рукоятки управления и взяла управление на себя. Каким-то непостижимым образом ей удалось выровнять самолет и удачно приземлиться на бульваре, проходящем через Бранденбургские ворота. Она реквизировала машину и помогла Грейму сесть в нее.

Первым, кто приветствовал Ханну в бункере, была Магда Геббельс. Она обняла ее и со слезами на глазах выразила свою признательность за то, что остались еще храбрые и преданные люди, которые пришли поддержать фюрера, в то время как основная масса бросила его.

Ханна пошла в лазарет, где личный врач Гитлера оказывал помощь Грейму, у которого была серьезно повреждена нога. Несколько позже вошел фюрер.

- Вам известно, зачем я вас вызвал? - спросил Гитлер Грейма.

- Нет, мой фюрер.

- Я вызвал вас потому, что Герман Геринг предал и сбежал от меня и от своей родины. За моей спиной он установил контакты с врагом, и это показывает, какой он подлец.

Голова Гитлера понуро опустилась, а руки дрожали. Он показал Грейму телеграмму, присланную Герингом.

- Это ультиматум! Бесстыдный ультиматум! Теперь уже ничего не осталось. Посмотрите, через что мне предстоит пройти: не осталось преданности, чести, нет такого разочарования и предательства, которых я не испытал, но вот такая низость!

Гитлер замолчал, не в состоянии продолжать. Он посмотрел на Грейма и очень тихо сказал:

- Назначаю вас преемником Геринга на посту командующего люфтваффе. От имени немецкого народа я пожимаю вам руку.

И Грейм, и Ханна взяли Гитлера за руки и стали умолять его разрешить им остаться в бункере, чтобы хоть как-то поддержать его. Гитлер был тронут и разрешил им остаться. Их решение, сказал он, будут долго помнить в истории люфтваффе. Тем же вечером Гитлер вызвал Ханну к себе.

- Ханна, - сказал он негромко, - вы относитесь к тем, кто умрет вместе со мной. У каждого из нас есть вот такая капсула с ядом.