Маршалы и генсеки - Николай Зенькович

Думаю, что ответ на второй вопрос — скорее положительный. Особенно это касается Кулика.

На него навешано столько собак, что, боюсь, эта публикация вызовет чувство раздражения у читателей. Но какая же вина может быть у человека, если он не способен заниматься тем, что ему поручено? Разве только та, что не осознал своей неспособности, принял на себя громадную ответственность, которая оказалась, увы, не по плечу.

Узелок 8

ХОРОШО ЛИ БЫТЬ ГЕНЕРАЛОМ, ЕСЛИ ВЧЕРА БЫЛ МАРШАЛОМ

16 февраля 1942 года решением Специального присутствия Верховного суда СССР Григорий Иванович Кулик был лишен звания Маршала Советского Союза, Героя Советского Союза и всех боевых наград. Судили его трое, одним из судей был Е. А. Щаденко, дружок, приятель по Первой Конной. Заместитель наркома обороны в одночасье стал рядовым.

Как относиться к этому факту? Как к еще одному подтверждению молвы о жестокости, бесчеловечности Сталина и его режима? Или, наоборот, как к свидетельству справедливости — ни для кого нет исключений, все для него равны?

В истории Великой Отечественной войны имел место случай, когда генерал-майор Н. А. Москвин приказом Сталина был разжалован в рядовые и отправлен на фронт. Но это однозвездный, «неполный» генерал, которых в Красной Армии тогда было более тысячи. А тут Маршал Советского Союза! Их в ту пору в стране было всего пятеро.

Уникальный, единственный в своем роде случай: из маршалов — в рядовые! Крупного военачальника, можно сказать полководца — в солдаты!

За годы существования Советского Союза 41 человек удостоился звания маршала этой великой державы. Имеются в виду «полные» маршалы. Маршалы родов войск не в счет. Так вот, подобный случай произошел только с одним из них — Булганиным, которого разгневанный Хрущев в 1958 году снизил в воинском звании до генерал-полковника. Но не в рядовые же разжаловал!

В повторении той бесспорной истины, что Сталин был крут, особенно в труднейшие годы войны, нового ничего нет. Но эта истина до сих пор слабо спроецирована на ту малодоступную большинству фронтового поколения среду, которой являлось высшее военное руководство страны. Обнаруженные совсем недавно в архивах неизвестные материалы по-новому высвечивают тему Сталина и его полководцев.

23 февраля 1943 года в соответствии с приказом Ставки в наступление перешла 16-я армия Западного фронта. Однако движение захлебнулось: оборона противника была очень крепкой. Армия четыре дня топталась на месте. Услышав об этом из очередного доклада Генштаба, Сталин, ни с кем не советуясь и ничего не уточняя, продиктовал приказ Ставки № 0045: «Освободить от должности командующего войсками Западного фронта генерал-полковника Конева И. С. как неспра-вившегося с задачами по руководству фронтом, направив его в распоряжение Ставки…».

За войну Конева смещали с командования шестью фронтами. Один раз его пытались даже отдать под трибунал. Десять раз снимали с поста командующего фронтами Еременко. Почти столько же раз освобождали от высоких постов генерал-лейтенанта Хозина. Формулировки были устрашающие: «за безынициативность и бездеятельность». А ведь Хозина привез в Ленинград Жуков и, уехав в Москву по вызову Сталина, оставил Хозина за себя — командующим фронтом. Заместители Хозина — Запорожец и Мельников — пожаловались Жданову, что командующий ведет себя недостойно. «Запорожец обвинил меня в бытовом разложении, — читаю в объяснительной записке генерал-лейтенанта Хозина на имя Жданова. — Да, два-три раза у меня были на квартире телеграфистки, смотрели кино… Меня обвиняют в том, что я много расходую водки. Я не говорю, что я не пьющий. Выпиваю перед обедом и ужином иногда две, иногда три рюмки… С Запорожцем после всех этих кляуз работать не могу…»

Но всем троим — Коневу, Еременко, Хозину — Сталин давал шансы проявить себя. Первые двое, как известно, стали Маршалами Советского Союза. Хозина Сталин произвел в генерал-полковники, поручал ему возглавлять Крупные войсковые формирования. Правда, Хозин доверия не оправдал. Уже будучи генерал-полковником и заместителем командующего Западным фронтом, он был снят приказом Сталина «за бездеятельность и несерьезное отношение к делу».

Как бы коря себя за допущенный либерализм, ожесточался: «Командующему Кавфронтом т. Козлову… Немедленно арестовать исполняющего обязанности командующего 44-й армией генерал-майора Дашичева и направить его в Москву. Сейчас же принять меры к тому, чтобы немедленно привести войска 44-й армии в полный порядок, остановить дальнейшее наступление противника и удержать город Феодосия за собой…».

Можно ли было по-иному? Бывший заместитель начальника Главного политического управления Советской Армии и Военно-Морского Флота Дмитрий Волкогонов приводит такой факт. Однажды во время очередного доклада Шапошникова Сталину маршал сказал: несмотря на принятые меры, с двух фронтов так и не поступило сведений. Сталин спросил начальника Генштаба:

— Вы наказали людей, которые не желают нас информировать о том, что творится у них на фронтах?

Борис Михайлович ответил, что он был вынужден объявить обоим начальникам штабов выговоры. Судя по выражению лица и тону, это дисциплинарное взыскание он приравнивал едва ли не к высшей мере наказания. Сталин хмуро улыбнулся:

— У нас выговор объявляют в каждой ячейке. Для военного человека это не наказание…

Однако Шапошников напомнил старую русскую военную традицию: если начальник Генерального штаба объявляет выговор начальнику штаба фронта, виновный должен тут же подать рапорт об освобождении его от должности.

Сталин посмотрел на Шапошникова, как на неисправимого идеалиста, но ничего не сказал. До него, наверное, уже начало доходить, что многие из тех, кто был выдвинут перед войной в связи с огромным количеством вакансий, не знают элементарных основ военной этики. Это был новый слой командиров, которые пришли на место уничтоженных накануне войны. Куда им до таких тонкостей!

Слабость нового генералитета была очевидной. Об этом ему доносил Мехлис, посланный на Крымский фронт, требовавший немедленной замены командующего Д. Т. Козлова. «Вы требуете, чтобы мы заменили Козлова кем-либо вроде Гинденбурга. Но вы не можете не знать, что у нас нет в резерве Гинденбургов…»

Увы, и сам Мехлис, посланный в качестве представителя Ставки, оказался не на высоте положения. 8 мая 1942 года немецкая группировка, которая по численности и мощи почти вдвое уступала советским войскам, нанесла сокрушительный удар вдоль побережья Феодосийского залива. Началась трагедия Крымского фронта.