Сказание о Небесной Искре. Том 1 (СИ) - Лисовецкий Богдан

ДЗЫНЬ!!!

Раздался звонкий звук, заставивший всех присутствующих вздрогнуть, но после увиденного, зрители вжались в свои стулья, не веря собственным глазам.

Ивор остановил копье Веда наполненное колоссальным количеством песчаной энергии на полной скорости.

Одним лишь указательным пальцем ткнув в край наконечника.

Синий свет исходил от его руки, пропитывая воздух величественной силой.

И это была сила Истинного Льда.

— Прости, дружище. В будущем ты все поймешь, я тебе объясню, но не сейчас… сейчас мы еще враги.

— Какой я тебе дружище! Ты свою бредятину себе…

На эмоциях от легко остановленной атаки и непонятных слов Ивора, Вед вспылил. Его энергия все еще бушевала вокруг, не ослабляясь ни на секунду, но практику льда не было нанесено ни одной раны.

Ивор поднял вторую руку, сделав знак Исаза. Знак, который никто не знал даже среди опытных старейшин, но, который был очень похож на всеми привычный ледяной знак Истока.

Его ладонь продолжилась огромным ледяным лезвием, которым он сделал всего три удара.

Бам! Бам! БАМ!

Звуки разбивающегося стекла раздались повсеместно. Все три Барьера Светящегося Молоха один за другим рушились, словно это была третьесортная защита неопытного практика.

Барьеры, которые были невероятной гордостью Академии Великого Молота и непосредственно самого Веда. Техника, которую он так упорно и кропотливо изучал на протяжении трех лет, будучи практиком на стадии Аркона Тура (1). Все это разлетелось в три простых удара, которые даже не были наполнены энергией. Глаза Оземского налились кровью.

— РАААААА!!! ЯРОСТЬ ЯЩ….

Ивор не позволил договорить Веду, как и не дал сформировать энергию для техники. Он моментально протянул руку, крепко ухватив парня за горло.

Тело практика песка внезапно отказалось слушаться.

— Ч…что ты…

— Все будет хорошо. Я просто заморожу твои жилы. Пару денечков отлежишься и все растает, придет в норму.

Вся спесь Веда была в одно мгновение сбита. Он чувствовал ту необъятную силу, что таилась в глубинах Ивора. Он будто бы всматривался в бескрайний океан, покрытый вечными льдами. И не было в том океане ни конца, ни края.

Он чувствовал, как промерзают его кости, как органы впадают в сон, да и самому Оземскому стало очень не по себе. Усталость будто обухом ударила его в затылок.

По его телу проходили синеющие линии энергии льда, которые замораживали движущуюся по жилам внутреннюю силу, временно закупоривая их.

Уже через пару вдохов Вед, который побеждал с невероятным отрывом и, казалось, был вовсе непобедим… Потерял сознание.

Ивор медленно уложил Оземского на пол арены и повернулся к судье. Тот, завороженный таким резким изменением опомнился и начал отсчет десяти вдохов. В этот раз он пролетел незаметно.

— П…победил Ивор из Полавы.

Судья начал очень тихо, но после чего отчетливо и громко произнес имя победителя, чем вверг всех в состояние абсолютного шока.

«Что произошло? Как такое возможно? Почему Ивор вдруг резко стал в разы сильнее и победил Веда за пару ударов» Эти вопросы крутились в голове у всех, от обычных зрителей, до прожженых жизнью практиков, вроде Ярополка, который на данный момент, не скрывая удивления так и сидел, с недожеванным яблоком во рту.

Ивор улыбнулся, снова поймав какой-то укол тоски в сердце.

— Из Полавы… Как давно меня так не называли. Впрочем, у меня мало времени.

Он быстрым шагом вышел с арены и скрылся за трибунами, оставив вопросы зрителей без ответа.

Знахари быстро пришли с носилками и увели Веда для лечения ран. Бажен глядя на все это нервно стучал пальцами по подлокотнику своего стула. Он с трудом сдерживал ярость и обиду, что копилась в его сердце.

«Уму непостижимо… третье-четвертое место. Я просто не могу в это поверить. Князь Сталерук будет очень недоволен».

Ему хотелось кричать, но, все еще трезвой частью разума он понимал, что ничего не поделаешь. Все планы по завоеванию призового места и заполучению Засушливого Марта и Пера Жар-Птицы разрушились прямо на глазах.

Ивор тем временем шел по мощеной дорожке. Он небрежно подлатал льдом свои раны, которые, не несли ему никаких неудобств. Таких за всю свою жизнь он получил столько, что уже и не помнил, когда удавалось быть полностью здоровым.

Снова попались на глаза чистые руки.

— Ни единого шрама. Удивительно, как время стирает из памяти такие мелочи.

Путь его лежал к палатам Знахаря.

Перекинувшись парой слов с девушкой на входе, он узнал, какая палата ему нужна.

Перед входом он стоял несколько минут, будто внутри его ждало нечто страшное. Ему, тому, кто только что высвободил энергию на уровне этапа Начертания Рун, ему, кто только что победил сильнейшего ученика Великого Молота не хватало смелости.

Если бы сейчас кто-то, вроде Держимира, кто потоптал эту землю свыше века, взглянул в глаза семнадцатилетнего подростка, то он бы ужаснулся.

Опытные люди всегда могут сказать о человеке многое, лишь посмотрев в глаза, ведь они отражают настоящую сущность. Недаром говорят, глаза — зеркало души.

И сейчас в глазах Ивора стояла тяжесть прожитых лет, которых куда больше, чем те семнадцать, что вмещало полотно времени этого тела.

Тяжело выдохнув он сложил знак Исаза. В его руке сформировался темно-синий сгусток ледяной энергии. Свирепой, убийственной, давящей и непримиримо зловещей.

Решительно откинув тяжелую ткань шатра, он шагнул внутрь. И тут он понял, что его положение почти безнадежно. Обруч черных эмоций, сжимал сердце, вызывая мнимые головокружение и тошноту. Ноги стали тяжелыми, совсем чужими. К горлу подкатывал ком, а оголтелые чувства сочились наружу рваными выдохами.

Перед ним лежала она. Некогда свет в его черной и уставшей душе, а теперь, самая великая проблема и самое суровое несчастье. Она, та, кого он знал с малых лет и с кем на протяжении всей своей нелегкой жизни встречался в самые неподходящие моменты, а потом она эти моменты делала необычайно подходящими.

Кейра как всегда была очаровательна, прекрасна, да что там, Ивор мог прокрутить в голове сотни красивых слов, пока окончательно не иссякнет весь его запас слов.

Она спокойно лежала без сознания. Ивор смутно помнил, почему. Тогда впервые проявилась эта идиотская божественная сущность. Это был именно тот день, с которого судьба девушки навсегда отвернется от нее. Точнее отвернет ее от Ивора.

Медленно, но верно грудь юноши сжимало, будто она была меж молотом и наковальней. Он смотрел на эти чудесные пепельно-белые волосы и едва сдерживался, чтобы не дотронуться. Ивор помнил их аромат, будто бы чувствовал его еще вчера.

Сердце снова укололо. В памяти пронеслись какие-то злые моменты, и он занес над ней правую руку. Сжатая, светящаяся синевой ледяная энергия будто почувствовала свою жертву и уже норовила выпрыгнуть из рук, калеча, убивая, стирая с лица земли свою цель.

Юноша закусил губу так крепко, как мог.

— Прости меня, Кейра. Ради всех чертовых богов, прости!

Струйка крови покатилась от его нижней губы к подбородку, но он даже не смел шевельнуться. Тело будто заморозил его же лед.

Он стоял так несколько вдохов и наконец…

Энергия впиталась в тело также внезапно, как появилась. Парень сжал кулак до синевы в пальцах.

— Не могу я так. Не могу! Навь с тобой. Делай, что хочешь, рви, убивай, но не могу я. Будь тысячу раз ты не ладна. Даже несмотря на то, что ты отняла у меня самого дорогого мне человека, я не могу.

По его щеке скатилась слезинка. Всего одна, на большее он уже давным-давно был не способен. И в этой слезинке были заключены все его глубокие и самые сокровенные чувства.

— Перед тем как я уйду, знай, я всегда любил тебя и буду любить всем сердцем, ровно также, как ненавижу. И ненависть эту я пронесу с собой даже через Смородину в Навий мир. Уж простит мне это Звездочка.

Он немного подумал и заговорил снова.

— Я все же оставлю тебе кое-что напоследок. Придет время, и ты сама все поймешь.