Спорим, тебе понравится? (СИ) - Коэн Даша

— А что за фильм?

— Я не знаю, — поправила указательным пальцем очки на переносице и усердно принялась выводить слова в своей тетради, — я выбросила билет в урну.

Очередная ложь — билет хранился в чемодане с «сокровищами». Я его, так же, как и цветок олеандра всунула между страницами книги, перед этим долго разглядывая информацию на разноцветном кусочке картона. И грустила, что не могла воспользоваться им по назначению, ведь я никогда за все свои неполные восемнадцать лет жизни не было в кинотеатре, не покупала попкорн и не замирала с дрожью в теле от громких первых звуков вступления.

Вместо этого, я вышла из своей комнаты и прошла на кухню, где почти час помогала бабушке печь яблочный пирог и рогалики с апельсиновым джемом. Вечером мы ждали гостей — к нам должна была прийти новая мамина подруга Марина, её муж Владимир и их сын Виталий, который, так же, как и я, ходил в воскресную школу и на служения. В такой дружной компании взрослые несколько часов с пеной у рта обсуждали святое писание, читали друг другу стихи, а когда им надоело делать это, то перешли к мирскому — сплетням.

Мы с Виталиком же весь вечер просидели молча, взирая друг на друга уныло, с сочувствием, но понимающе.

— А зачем ты его выбросила? — отвлекла меня от тухлых воспоминаний Дина.

— Потому что не хотела никуда идти и тем более с Басовым, — буркнула я.

— Как это не хотела? — кажется, сама у себя просила Шевченко, и тут же замерла, постукивая указательным пальцем по губам. — Нет, всё это не сходится. Ты что-то перепутала. Ты не можешь быть во вкусе Яра.

— Угу. Как скажешь, — отмахнулась я, пытаясь не обижаться на эту очевидную правду.

— Только я всё равно решительно ничего не понимаю.

— Я тоже, — кивнула я, соглашаясь с этим дельным умозаключением.

После моего признания Дина Шевченко прилепилась ко мне намертво. Сначала я думала, что это случилось только из-за любопытства, вспыхнувшего на фоне интереса к моей персоне Ярослава Басова. Но к концу учебного дня я поняла, что мы давно оставили разговоры об этом парне и наше общение закрутилось вокруг других важных подростковых проблем — экзамены, последний в этом году зимний бал, поступление в вуз.

Да и сам Басов, казалось бы, потерял ко мне интерес. Только на большой перемене он подмигнул мне и улыбнулся так тепло, будто бы это не я продинамила его в эту субботу, а кто-то другой. И на том угомонился, чем невероятно меня обрадовал.

Гром грянул позже, когда после уроков я задержалась, чтобы продежурить в кабинете. В этой гимназии, в отличие от моей старой школы, мы не мыли пол и не надраивали окна, но полить цветы и разобрать методички были обязаны.

Я оставила свой портфель на тумбочке у двери, а сама потихоньку занималась делами, а когда закончила и направилась на выход, замерла, так как из бокового кармана моего рюкзака торчал самый настоящий букет.

Это были тюльпаны. Ярко-розовые, завёрнутые в красивую бежевую сетку и пергамент ей в тон. А сверху, между нежных бутонов торчал небольшой конвертик.

Я тут же шагнула ближе и выдернула его, а затем развернула и впилась взглядом в строчки, выведенные чётким, но размашистым почерком:

«Какая боль! Какая боль! Истомина — Басов, 1:0»

И ниже приписка более мелкими буквами:

«Начинаем серию пенальти».

— Вот дурак, — покачала я головой, а затем развернулась и прошла к учительскому столу, из выдвижного ящика которого достала вазу и наполнила её водой из бутылки, предназначенной для полива цветов. И именно туда я сунула, подаренный мне, букет.

Отряхнула руки и вышла за дверь. Остановилась у урны, разорвала записку на мелкие кусочки и выбросила её туда. Хмыкнула и заключила:

— Никаких пенальти. Меня мама убьёт.

Вот только я даже не догадывалась, насколько может быть упёртым Ярослав Басов. До конца недели чего я только не выуживала из своего рюкзака — коробочку с макарунами, маленького плюшевого медвежонка, вязанный чехол на кружку с надписью «я тебя согрею», а в пятницу на ключах от дома я обнаружила брелок из розовой кожи в форме сердечка.

Не знаю, как он умудрялся всё это проворачивать и когда, но именно здесь моё терпение и лопнуло. Я поняла, что стандартного и бронебойного игнора Басов не понимает. А значит, выход мне виделся только один — разговор в лоб.

Именно поэтому уже на следующий день, я выловила в бесконечных школьных коридорах Аммо и припёрла его к стенке.

— Рафаэль, надо бы поговорить, — сложила ладони в умоляющем жесте и кивнула парню на библиотеку, а затем уверенно вошла в неё, ни капли не сомневаясь, что тот последует за мной.

— Ярослав будет убит горем, когда узнает, что ты выбрала меня, — прошёл мимо Аммо и уселся на подоконник, взирая на меня с хитрой улыбочкой, пока я мялась у стеллажа с современной поэзией, абсолютно не зная, с чего начать.

Подзависла, рассматривая его снова и как в первый раз. И только сейчас заметила, что парень выбрил себе виски почти под ноль и практически добела высветил длинную чёлку на макушке. В левом ухе по-прежнему висели две моносерьги — одна в виде блестящего тёмного камушка, вторая продолговатым чёрным крестом.

— Я... э-э-э... я тебя не выбирала, — и тут же захлопнула рот ладошкой, понимая насколько провокационно это прозвучало.

— Неужели? Какая жалость..., — и Аммо карикатурно захныкал, потирая глаза кулаками, словно бы хотел расплакаться.

Ну просто актёр погорелого театра.

— Вообще-то, мне нужен был Басов, — прикусила я верхнюю губу.

— Ну так, а что ты его не выловила, а ко мне пристала? — хмуро принялся он рассматривать свои ногти, будто бы внезапно рассердился на меня.

— Вокруг него вечная толпа ребят, — замялась я.

— Да, есть такое дело. Столько конкуренток. Оглянуться не успеешь, как прошляпишь пацана, Ника. На прошлой перемене Андриянова ему почти по самые гланды язык в рот засунула.

— Что? — ахнула я.

— Что? — рассмеялся Аммо, а затем резко замолчал и посмотрел на меня исподлобья. — Не знаешь, как это делается? Иди сюда, научу.

— Так, — подняла я руки в защитном жесте, — стоп! Языки — это, бесспорно, прекрасно, но я хотела от тебя другого.

— Продолжай, Ника. Ты меня заинтриговала, — Рафаэль томно прикусил нижнюю губу, и я фыркнула, подавив в себе желание топнуть ногой.

— Мне нужно поговорить с Басовым. Можешь ему передать мою просьбу?

— Он мне не поверит, — усмехнулся парень, — пиши записку.

— Ладно, — и я тут же достала из рюкзака тетрадь по геометрии, выдрала из неё лист и накарябала первое, что пришло в голову.

«Есть разговор, Ярослав. Сегодня после шестого урока буду ждать тебя в библиотеке. Ника».

Сложила записку вчетверо и протянула её Аммо. Тот лишь широко улыбнулся и стремительно покинул помещение, так как неожиданно прозвенел звонок на занятие. Я тут же драпанула вслед за ним, боясь опоздать на урок к родной матери, ведь она не терпела подобных вольностей.

Но все эти переживания отошли на второй план, когда спустя два урока, я снова направилась в сводчатые залы цитадели книг. Вошла помещение и почти сразу же напоролась на пронизывающий карий взгляд.

Басов.

Он стоял на втором ярусе библиотеки, в разделе зарубежной литературы, облокотившись предплечьями на перила, и смотрел на меня так, будто бы хотел сожрать. А затем выпрямился, поманил меня к себе указательным пальцем и скрылся между стеллажами.

Я же лишь сглотнула нервное напряжение, приказала своим поджилкам не трястись и шагнула вслед за ним.

— Пора с эти кончать, — кивнула я сама себе и подняла голову выше.

Глава 10 - По чесноку

Вероника

Под моими ногами жалобно скрипнула последняя ступенька деревянной лестницы, ведущей на верхний ярус библиотеки. Я от этого звука вздрогнула, но не темноволосый парень, сидящий на широком подоконнике огромного окна, расположившегося между двумя высокими стеллажами с книгами.