Сборник рассказов - Олеся Ермакова

Самый прекрасный и чистый танец — свадебный. Светом и любовью полны глаза, замирает робкая вера в счастье, надежда на зарождение новой жизни. Танцевать на свадьбе — большая честь, удостаиваются ее лишь самые прекрасные и талантливые среди танцовщиц. Не каждая сможет подарить людям радость, разделить с ними праздник и сдержать горечь в улыбке. Никогда она не станцует на собственной свадьбе, никогда не наденет свадебного наряда и не повяжет белых лент, а та, кто все же решится, навсегда перестанет быть танцовщицей.

Мейталь танцевала. Маленькая девочка в глубине души улыбалась своей богине. Мягкая ее красота в обрамлении светлого свадебного наряда была спокойной и благостной. Улыбка богини стала лучшей наградой, как мечтательное выражение на лице Хэлавира и смех маленькой Шанэ.

«Будьте счастливы», — тихо прошептала на родном языке Чжан Мей, и слова утонули в торжественности напева.

Сегодня праздник, и только самые близкие пришли его разделить. Даже солнце, казалось, прониклось людской радостью и светило осторожно и ласково, без привычного жара.

«Я не смогла подарить тебе мечту, вернуть счастье. Поэтому мне пришлось придумать для тебя другое: легче, чем полет бабочки, невесомее, чем лунная дорожка по воде. Я подарю тебе покой, мужчину, который будет о тебе заботиться, любить и не посмеет обидеть. Он не будет задавать вопросов и заглядывать в прошлое. Надеюсь, для тебя это действительно станет счастьем».

Лента взвилась в последний раз и плавно скользнула вниз, Мейталь опустила руки и завершила танец. Благодарный взгляд богини намного важнее последовавших аплодисментов.

Танцовщица поклонилась хозяевам и гостям и покинула зал. Она вернется совсем скоро, только снимет торжественный наряд и полагающиеся статусу украшения. Зайдет в этот зал не приглашенной танцовщицей, а дорогой гостьей. Шанэ непременно спросит, зачем тете Мей нужны были все эти наряды и можно ли ей померить бусы. Думая об этом, Мей продолжала улыбаться. Чего грустить? Мир был светел, добр и пронизан теплым божественным светом. Впервые за минувшие годы она подумала, что именно здесь ее место и дом.

Наши помыслы и желания так иллюзорны.

— Что ты здесь делаешь? — окликнула ее вышедшая навстречу тень, исполненная гордости и уверенности в своей правоте. Мужчина считал, что весь мир подвластен его воле.

Глаза тени были надменны и холодны и принадлежали прошлому.

«Его не может здесь быть», — мысль помогла обрести решимость. Она не отдаст так просто то, что сумела сберечь, а созданное не даст разрушить. Он не имеет права здесь находиться.

— Это мне полагается спрашивать, какого демона ты здесь забыл, — резко отозвалась Мейталь с просыпающейся злостью.

Время для раздумий ему не требовалось, он знал, что ответить.

— Я пришел за своей женщиной. Я заберу ее с собой. Меня не интересует, что говорит крашенная девка-танцовщица.

«Мое. Ты не осмелишься даже прикоснуться», — хищно шептала тьма в глубине души и стремилась кинуться и показать зубы. Сейчас она едва ли от него отличалась, но это меньше всего ее волновало.

— Надо же, — приторно-сладко пропел голос. — Он пришел за своей женщиной. Как мило — сейчас разрыдаюсь. Она не вещь, чтобы ее можно было так просто забрать себе. Да и твоей собственностью она никогда не была. Или, как в древние времена, у нас появилось рабство?

Маг нахмурился, и огненный шар пролетел рядом с танцовщицей, едва не опалив щеку. Мейталь улыбалась.

— Я сказал тебе заткнуться. Я пришел за ней и собираюсь поговорить. Кто ты такая, чтобы мне мешать?

Проснувшаяся в душе темная тварь умела защищать свое и отвечать на вызовы. Чжан Мей позволила ей временно захватить власть. Она не даст ему снова сделать богиню несчастной.

— Долго же ты шел для безутешного супруга.

— Это не твое дело, — рявкнул маг. — Она собрала вещи, забрала ребенка и выбила из тварей-юристов развод. Я за нее волновался!

— Трогательно, — умились танцовщица, не переставая с вызовом улыбаться. — Так трогательно. Ты за нее волновался. Почему же тогда за три года не соизволил узнать, хотя бы где она и что с ней. Когда я встретила ее, она едва не умерла в придорожной канаве. Что за семейная жизнь у вас была, что целительница лишилась на время дара?

— Я не собираюсь слушать твои нотации, — холодно отрезал мужчина. — Хотя… кажется, я тебя вспоминаю. Ты то отродье, которое она спасла в пустыне? Я сразу говорил, что нужно тебя добить…

Чжан Мей впервые подумала, как легко и приятно будет применить ловкость и скорость танцовщиц для убийства. Накинуть ему на шею белую ленту, а потом долго с наслаждением затягивать, слушая предсмертные хрипы. Как будто музыка…

Мей испугалась собственных мыслей и темную тварь внутри постаралась прогнать.

— Может, я не имею право судить, но одно знаю точно. Она счастлива без тебя. Я не позволю тебе это разрушить. У нее теперь другой муж.

Она не думала в тот момент, сможет ли танцовщица противостоять магу.

— Как чудесно ты все устроила. Если ты, узкоглазая кошка, не сгинешь с моего пути, то пожалеешь. Ты плохо слышишь? Раз. Два…

На «три» Чжан Мей увернулась от заклинания и прыгнула, сумела все-таки достать врага.

— Дрянь, — выругался мужчина, недоуменно потирая разбитую губу. И только сейчас танцовщица поняла, что его стороны это была даже не демонстрация силы, а просто желание напугать.

Она ничего не сможет противопоставить боевому магу. Отчаяние и злость сделали свое дело — от новой силовой волны, раскрошившей камни под ногами, она увернулась. Но чужеземная богиня риска Тайлин едва ли в следующий раз явит свое расположение.

Когда ее швырнуло о землю, Мей показалось, что из легких выбили воздух и переломали ребра. Голова раскалывалась на части, перед глазами появлялась и исчезала мутная пелена. Краем сознания она слышала, как жалобно задребезжали причудливые витражи в двери, рассыпались разноцветьем осколков. Она словно стала этими осколками.

Чжан Мей попыталась встать, опираясь на стену, и гордо поднять голову. Единственное, что вышло — не упасть, поддавшись слабости.

— Ты не понимаешь с первого раза? — снисходительно поинтересовался маг. — Мне повторить?

— Попробуй, — хрипло произнесла Мейталь, сумев овладеть непослушным голосом.

Сейчас смерть сорвется с его ладоней и все закончится. Чжан Мей с улыбкой шагнула ей навстречу. Умирать теперь было совсем не страшно — она уже умирала, а в этот раз уйдет, защищая богиню. Смерть не менее достойная, чем предыдущая. Как говорит древняя книга: нет такой ошибки, которой не искупить правильной смерти.