Безлимитный поединок - Гарри Каспаров

За несколько дней до встречи Карпову присудили очередной, седьмой по счету «Оскар» — приз лучшему шахматисту года, присуждаемый ежегодно Международной ассоциацией журналистов, пишущих на шахматные темы. Я по результатам опроса был назван третьим в мире. Мы стремительно сближались — чемпион мира и чемпион мира среди юношей. Флор писал тогда: «Несомненно, что в скором будущем Карпов и Каспаров будут встречаться часто. Многие полагают, что рано или поздно между ними состоится поединок на самом высоком уровне».

Мы сыграли в матч-турнире две партии, обе — творчески насыщенные, остросюжетные, продолжавшиеся по пять часов. Когда после первой партии корреспондент спросил, почему я отклонил предложенную чемпионом мира на 15-м ходу ничью, я ответил: «Я никогда не слышу зал, а тут вдруг заметил, сколько людей собралось на эту встречу. Я понял, что не имею права обмануть их надежды — нет, не на победу, а на бескомпромиссную борьбу».

И вторая наша партия с Карповым держала зрителей «под напряжением». Когда она закончилась, публика бросилась на поле — соревнование проводилось во Дворце тяжелой атлетики ЦСКА, — забыв, что за другими столиками игра еще продолжается. Обе встречи завершились вничью, но в обеих чемпиону пришлось нелегко. К тому же мне тогда удалось победить в споре сильнейших: я набрал больше всех очков на первой доске. Так что у Карпова вряд ли оставались сомнения относительно того, что в моем лице он имеет опасного противника.

Что же вызвало столь острый интерес зрителей? Прежде всего уверенность в том, что нынешняя встреча — это прелюдия к нашей будущей борьбе за мировое первенство. А также контраст между нашими игровыми стилями. У Карпова врожденное позиционное чутье и безошибочная интуиция в выборе позиций для своих фигур. Но, как правило, он предпочитает обходиться без осложнений. О себе он говорит: «Рискованная игра в стиле шахматных мушкетеров нравится любителям острых ощущений, но мне она не по душе. Я стараюсь трезво оценить свои возможности и не ломать себя». Карпов — яркий представитель игрового, спортивного стиля. Я же принадлежу к шахматистам исследовательского направления. Мне доставляет большое удовольствие поиск новых теоретических продолжений, многочасовые домашние анализы. Я обожаю комбинационные осложнения и безжалостно ломаю в себе шаблон, избегая соблазна решать проблемы одними техническими средствами.

Однако, делая такие обобщения, не следует забывать предостережение Петросяна: «Каждый гроссмейстер — довольно сложная личность, представление о которой не всегда соответствует действительности. Таль — не только "жертвы", Фишер — не только "электронная машина", а Петросян — не только "осторожность"». Именно поэтому я убежден, что в самом главном мы с Карповым не расходимся: мы оба уверены, что шахматы — это прежде всего борьба, поединок, в котором противник должен быть повержен.

Ботвиннику карповский стиль напоминает стиль Капабланки, а мой, он считает, ближе к алехинскому. Это не умозрительное заключение: в молодости Ботвинник играл с обоими великими чемпионами прошлого.

Сила Капабланки была в холодной точности его мышления, что позволяло ему делать верный выбор, независимо от того, насколько сложна и опасна позиция. Ботвинник играл и с Ласкером, который был чемпионом мира целых 27 лет! Это был настоящий боец, каждую партию он превращал в борьбу нервов, в психологическое единоборство со своим соперником. Он говорил: «Я считаю, что в шахматы играют живые люди с разными вкусами и характерами. В борьбе нужно учитывать их сильные и слабые стороны, и нельзя руководствоваться только общими теоретическими положениями или выводами».

Ботвинник рассказывал мне, что Ласкер однажды выбросил часы, которые спешили, сказав при этом: «Терпеть не могу, когда врут. Часы должны показывать точное время».

Да, гроссмейстеры порой выглядят эксцентричными, бывает, даже не от мира сего, но вспомним утверждение Спасского: у всех великих шахматистов трудные характеры. Эта трудность возникает именно потому, что в шахматах одна сильная личность встречается с другой сильной личностью и стремится к психологическому превосходству как одному из факторов достижения победы. В таком столкновении — высекаются искры…

Ботвинник писал в 1981 году: «Карпов очень хорошо считает варианты. Но его главная сила не в этом: он заметно превосходит Каспарова в позиционном понимании. Еще будучи совсем юным, Карпов уже демонстрировал прекрасное понимание позиционных принципов; он не имеет себе равных в искусстве гармонично располагать фигуры. Его фигуры обычно неуязвимы, в то время как фигуры соперника подвергаются постоянному давлению. В этом отношении стиль Карпова значительно лучше, чем Петросяна, который, достигнув абсолютно безопасной для себя позиции, терпеливо ждет ошибки соперника. Карпов не ждет: он играет активно».

Когда писались эти строки, Карпов находился в зените славы и уже шесть лет носил чемпионский титул. Ему было около тридцати, а я стоял на пороге своего совершеннолетия.

До нашего марафона, который начался тремя годами позже, мы встретились за доской еще лишь однажды. Это было в том же, 1981 году на московском «Турнире звезд», проходившем в великолепном Центре международной торговли. По воле жребия партия игралась в последнем туре, но ничего не решала, так как Карпов уже обеспечил себе общую победу. На 18-м ходу мы подписали мир. Я играл удачно до своего дня рождения, который пришелся как раз на середину турнира, но тут «сбился с ноги»: не довел до победы партию с Андерссоном, проиграл Петросяну. В итоге разделил 2—4-е места с Полугаевским и Смысловым.

Пока Карпов готовился к очередной схватке с Корчным, которая должна была состояться в конце года в Мерано, я успешно выступил на молодежном командном чемпионате мира в австрийском городе Граце, показав лучший индивидуальный результат: восемь побед при двух ничьих!

Американский мастер Эрик Шиллер весь турнир внимательно присматривался ко мне, и я приведу несколько его зарисовок с натуры, чтобы читатель мог представить себе, каким я виделся в то время со стороны.

«Именно на этом чемпионате я увидел, что Каспаров верит в приметы. Похоже, он, как Самсон, думает, что бритье плохо отражается на его результатах. Поэтому после ничьей с Куатли, на игру с которым он пришел гладко выбритым, Гарик стал принимать более богемный вид. Тогда он снова стал выигрывать и закончил турнир, набрав 90 процентов очков против соперников хорошего международного уровня…

Две наиболее впечатляющие партии Каспаров сыграл с англичанином Спилменом и американцем Федоровичем. В игре с Федоровичем проявился важный элемент его стиля: когда Джон попал в цейтнот и его фигуры начали вязнуть на ферзевом фланге, Гарик решил немножко поиграть на его цейтнот. Эта тактика удалась блестяще.