Смок - боевой змей - Анатолий Дроздов

— Кажи князю, что принес!

Жегало достал из сумки черный, закопченный горлач и протянул Святославу. Князь медлил, брезгуя взять грязную посудину, Горыня подскочил, схватил сам.

— Гляди, княже! На пепелище нашли. В таких горлачах хозяйки угли носят из дома в дом — печь разжигать. Но в тех гончар дырки делает, чтоб угли не гасли. В этом ножом сверлили. Не знали Ростиславовичи, что сено в Городце, прилетели, разведали, быстро подготовили горлачи, а затем сверху бросили. Один вой на забрале видел, как по небу летело нечто большое и черное, потом огоньки вниз посыпались…

— Ты веришь в смоков, тысяцкий?

— Дед мой их видел!

— Мой тоже много чего видел, — усмехнулся Святослав. — Рассказывал мне сказки на ночь. Мне не пять лет, Горыня, шестьдесят! Я вам сам скажу, как все было. Разведали Ростиславовичи, что сено в Городце, подплыли ночью на лодье, пустили через стены огненные стрелы… Никаких смоков не надо!

— Не было этого! — сердито сказал Жегало. — Разъезды по обеим берегам, сторожа у Городца, на броде… Прежде, чем подплыли, всех перестреляли бы! Подсылал к нам Светояр лазутчиков — и не раз. Переняли, допросили, засекли!

— Так уверен в стороже!

— Это мои вои! — набычился Жегало. — Я с ними пять раз в Поле ходил. С ними против князя Игоря секлись…

— Поди вон! — не стерпел Святослав.

Жегало вспыхнул, но сдержался. Поклонившись, быстро вышел из палат, оставив князя с тысяцким.

— Это не лжа, княже, — сказал Горыня, когда сотник скрылся за дверью. — Я знаю Жегало!

— Нет людей, которые не лгут!

— Жегало из Черных Клобуков. Принял нашу веру и ушел от своих. Сам знаешь, как бьются Клобуки. Больше скажу, княже, в сече я ставлю Жегало рядом — знаю: не побежит. Не раз так было. Верю ему, как себе!

«Хорошо, что не велел казнить! — подумал Святослав. — Клобуки этого не даровали бы, хоть сотник ушел от них. Треть моего войска Клобуки! Когда-то пришли на службу Киеву из Степи, землю им дали, выпасы. Рады были, что от половцев спасли, кланялись до земли! Теперь разбогатели, загордились… Хотят идут в войско, хотят нет. Сильны, нет на них управы… Я тоже хорош: старый стал, не ведаю своих сотников. Однако наказать Жегало надо: кто бы не сжег Городец, а вина его!»

— Не может ли так быть, что сам Светояр нам сказку про смока подкинул? — задумчиво спросил Святослав. — Дабы убоялись, и в земли Ростислава не шли? Смутно все это… Блаженная кого-то видела, тень в небе мелькнула… Сам узнавал?

— Жегало лазутчиков пытал — ни один про смока не ведал!

— Вдруг пытал плохо?

— Жегало умеет… Калеными клещами мясо на теле рвали, ни один человек стерпеть такое не может. Все лазутчики поведали. Про войско Ростислава, сколько у него конных, сколько пеших, откуда помощи ждет… Про смока никто не обмолвился. Не знали.

— Откуда тогда смок?

— Светояр взял на службу!

— Хочешь уверить, что смок существует?

— После того как Жегало прискакал с худой вестью, спрашивал я своих. Один сотник вспомнил: был у Глеба Туровского дружинник Некрас, который держал дома смока. Маленького, не больше теленка. Все ходили к нему в дом, на змея дивиться. Глеб хотел забрать смока, да дружинник не отдал. Глеб прогнал его. Потом одумался и выслал погоню: Некраса убить, а смока отнять.

— Отнял?

— Ни один из той погони домой не вернулся. Всех Некрас порубил.

— Сколько воев в погоне было?

— Шестеро.

— Один порубил шестерых?!

— Да, княже! На воях живого места не было: кому Некрас голову снес, кому руку отрубил. Коней — и тех заколол. Страшное дело, туровские женки неделю выли… После чего сгинул Некрас, ничего о нем слышно не было. Глеб посылал людей по городам и весям, но попусту…

— Не верю я, чтоб один шестерых убил! Да и на Глеба не похоже — столько на одного выслать. Скуден умом князь… Небось послал двоих, те по пути в корчме брагой опились, вот Некрас их и одолел.

— Может, так и было, княже, любят люди приврать… Но Некрас мог податься к Светояру. И смок с ним…

— Его смок как теленок! — возразил Святослав. — На таком не полетишь.

— Вырос. Сотник рассказывал: Некрас смока маленьким нашел, не больше хоря был. Кормил с рук. Смок к нему так привязался, что был как собака, слушался каждого слова. Потом змей вырос и жрал столько, что Некрас прокормить не мог. Просил князя помочь, а Глеб отобрать велел…

— Жаден Глеб, — вздохнул Святослав. — Дал бы Некрасу пару гривен, сам на княжий двор смока отвел бы. Нам бы заботы не было.

— Думаю, княже, про смока выведать.

— Как?

— Жегало виноват перед тобой, пусть в Белгород едет!

— Узнают его!

— Не был он в Белгороде, никто его там не ведает. К тому же рожа у него не русская, такие все одно лицо. Велю ему бороду обрить, волосы с головы снять, как половцы делают. Будет оружием торговать. Никто не удивится: Ростислав к войне готовится, оружие в цене, купцы везут его в Белгород.

— Дашь Жегало мечей — ворога вооружать?

— Возьмет половецкое железо, дрянное. У нас его много, вои брать не хотят. Пусть Ростиславовичи купят — много не навоюют.

— Ладно! — согласился Святослав. — Только людей пусть возьмет — из Клобуков. Если Некрас в Белгороде — убить! — лицо князя стало жестким. — И смока, коли получится.

— Сделаем, княже!

— Лучше скажи, как далее быть? — вздохнул Святослав. — Рядились собрать войско у Городца, для того Жегало сено с зерном запасал. Теперь Городца нет, припасов нет…

— А земли Святояр занял…

— Когда?

— Сегодня. Большое войско перебрело на этот берег. Земли-то его, княже!

Святослав помедлил и кивнул.

— Много людей в Городце сгорело? — спросил тихо.

— Трое… Еще столько убились, с городниц прыгая.

— А посадские?

— Уцелели. Огонь не затронул посада, ветер в другую сторону дул.

— Стены Ростислав за два месяца подымет, службы до снега отстроит — Городец опять его! Столько воев летось под ним положили — все без толку, — Святослав вздохнул: — Думай, тысяцкий, как нам далее быть? Как войну теперь вести?! И я подумаю…

Горыня поклонился и вышел за двери. В сенях к нему метнулся Жегало.

— Будешь жить! — успокоил тысяцкий. — Сослужишь князю службу — все забудется. А хорошо сослужишь — награда ждет.

Сотник выхватил из-за пояса тяжелый кошель и с поклоном вложил в руку Горыни. Тот взвесил кошель в ладони, удовлетворенно кивнул:

— Идем, расскажу про службу…

Святослав, оставшись один, прилег на застланную толстым ковром лавку и смежил глаза. Болела голова — от вчерашнего пира, и еще более от мысли, что кубки поднимали, когда Городец пылал вовсю. Маленькая, но грозная крепость была ключевым звеном в задуманной великим князем войне, теперь цепь разорвалась, и соединить звенья не получалось.