Курсант: Назад в СССР 7 (СИ) - Дамиров Рафаэль

Вернулся в гостиницу «Меридиан» и прямиком направился в ресторан. Нужно побеседовать с персоналом. Может, помнят они, как Дицони у них тарелки бил. Или что он там делал? На столе танцевал? Узнать не мешает.

Глава 6

Но оказалось, что ресторан закрыт средь бела дня, хотя тут же на двери указано было, что работать должен с десяти до двадцати трех. Я подергал стеклянную дверь — все глухо. Повернулся, пошел к администратору гостиницы спросить, что за вольный график у их общепита. Почти уже очутился в холле, как услышал сзади щелчок замка. Обернулся и увидел, что, дверь ресторана открылась, и оттуда выскользнула широкозадая тетя с пухлыми загребущими руками. Она быстренько замкнула дверь и поспешила к выходу, еле волоча увесистую сумку из пюрешно-желтого кожзама.

— Гражданочка, — окликнул я ее. — Милиция. Постойте.

Тетка охнула и выронила сумку. Оттуда выкатилось колечко колбасы. Судя по раздавшимся дерматиновым бокам, в сумке такого добра было битком. Она даже не застегивалась.

Я подошел, поднял сумку и вручил ее женщине. Та хлопала на меня выпученными глазами, будто увидела привидение.

— Чем же я так вас напугал? — улыбнулся я, налаживая контакт с возможным свидетелем. — Давайте вернемся в ресторан, у меня к вам есть вопросы.

— Так зачем вопросы, товарищ милиционер? Это вот возьмите для Виктора Петровича. Привет ему большой от заведующей ресторана, — тетка протянула мне сумку обратно.

— Я не из ОБХСС, я вообще не из местного ГОВД. В командировке здесь, из Москвы приехал.

— Фух! Напугал ты меня, соколик, я-то думала… — тетка оживилась, и глаза ее встали на место.

Теперь она не напоминала мадагаскарского лемура, а, наконец, стала похожа на типичного работника советского общепита.

— А ресторан почему не работает? — поинтересовался я, разглядывая висевшую возле входа рисованную стенгазету «Молния», где говорилось о том, что сантехник Иванов бессовестно позволяет себе прогуливать рабочие дни, тем самым подставляя под удар номерной фонд гостиницы. Дальше говорилось, что на прошлой неделе на третьем этаже прорвало кран, и экстренно устранить аварию удалось только благодаря одному из проживающих — по фамилии Рукосуев. Под текстом фломастером был нарисован отважный постоялец в тельняшке, что грудью закрыл напор воды, хлещущий из крана, как из пожарного брандспойта, а ниже лежал в обнимку с бутылкой человек с красным носом и разводным ключом (очевидно, прогульщик Иванов).

— Так в шесть снова откроем, — выдохнула тетя, — раньше народ не собирается. Клиентов нет.

— Отлично. Считайте, что я клиент! Пройдемте в зал, поговорим.

Тетка не решилась включить стандартный режим халды-общепита, все же я не простой клиент, а власть. Хоть и не колбасу ее караулил, но в случае чего могу ведь и сообщить куда надо.

Она снова отперла дверь ресторана, и мы вошли внутрь. Пустой зал встретил белыми скатерками, скучающей барной стойкой, за которой на полках красовались пустые бутылки с красивыми этикетками и накрепко склеенные коробки из-под конфет.

— Меня зовут Андрей Григорьевич, — мы уселись за один из столиков, на котором стояла одинокая металлическая черная обезьянка, державшая в одной руку солонку с перцем, а в другой с солью.

— Марь Иванна, — приветливо кивнула работница ресторана.

Я улыбнулся. Сразу вспомнились анекдоты про Вовочку, которые скоро будут в ходу. Считается, что прототипом для героя послужил мальчик Володя из Симбирска, который хорошо учился, слушал папу и маму, закалялся, был сильным и смелым пионером.

— Вы не знаете этого человека? — я положил фото Артурчика на стол. — Примерно полгода назад его задержали в вашем ресторане за нарушение общественного порядка.

— Конечно, помню! — Марь Иванна вцепилась в фотокарточку. — Это же артист! Не помню имени, но как он пел, как пел… Каждый вечер у нас отдыхал. Как выпьет, так на сцену лезет, — женщина кивнула на приступок в глубине зала, где из полумрака торчала нехитрая звуковая аппаратура в виде колонок, барабанной установки, ионики и прочих микрофонных стоек. — Наши музыканты ему аккомпанировали. У нас даже солист после этого уволился, публика его не воспринимала, после того, как артист уехал.

Интересная картина, а в театре меня убеждали, что работать он не любитель. А тут глотку за просто так драл.

— Так что насчет дебоша? — продолжил я.

— Не было ничего такого, — пожала плечами заведующая. — Вполне себе культурный мужчина. Чаевые щедро раздавал. Правда, каждый раз с новой женщиной от нас уходил к себе в номер. Но это нас не касается, не правда ли.

— Вот как? — я задумчиво щёлкнул по носу обезьянку, что слушала нас, развесив уши. — Никаких неприятностей он вам не доставлял?

— Какие неприятности? С его приездом у нас клиентов стало больше! Всем хотелось услышать итальянца, что поет на чистом русском.

— А кто вам сказал, что он итальянец?

— Так он сам и сказал.

Очевидно, она нисколечко не сомневалась в правдивости гостя.

— Спасибо, Марь Иванна, вы мне очень помогли.

— А случилось-то чего?

— Итальянца этого, Артура Дицони, убили.

— Как — убили? — женщина снова стала похожа на лемура. — Такого мужчину!

— Вот то-то и оно. У него точно не было здесь конфликтов?

— В нашем заведении — нет. А вот когда он уехал… Выяснилось, что девчонка одна от него, говорят, забрюхатела.

— Кто такая?

— Да не знаю я. Может, это вообще слухи. Ну я же говорю, у нас все чинно было, благородно. И вы из самой Москвы ради этого приехали?

— А чему вы удивляетесь?

— Я думала, вы из-за девушек.

— Каких девушек?

— А вы не знаете? — Марь Иванна посмотрела на меня как на школьника Вовочку, а затем придвинулась поближе, хотя мы были абсолютно одни, и шепотом проговорила. — Городок у нас небольшой, тихий. Только за последний год трех девиц убили. Так и не нашли, кто.

— Интересно…

— Прирезали их ни за что, ни про что, а милиция так и не нашла душегубов. Мне теперь самой страшно на улицу вечером выходить.

— Вот как?

— А еще недавно адвоката убили. Ножом прямо в сердце.

Собеседница моя сначала показала на грудь, будто себе туда кинжал втыкала, а потом едва заметно перекрестилась. Впрочем, руки она быстро спрятала под стол.

— Тоже не нашли убийцу?

— Слава Богу, нашли. Электромонтер оказался. Гришка Лаптев, одноклассник мой. Мужик он спокойный, но как выпьет, вожжа под хвост попадает. Кулаками машет, один раз даже на дружинников кинулся. С работы его все уволить не могли, дело он хорошо свое знал, но водку любил пуще жены. Из вытрезвителя на него бумаги по месту работы писали, что, дескать, опять ваш электрик у нас протрезвление проходил, примите меры общественного воздействия. Но все без толку.

Марья Ивановна с отстраненной горечью махнула рукой.

— А адвоката он за что убил?

— А кто его знает. Я же говорю, как выпьет — другой человек. Будто бес вселяется. Вот как бывает-то, — Марь Иванна вздохнула, уставившись невидящим взглядом в пустоту зала, будто вспоминала Гришку и школьные годы, где он был обычным пионером, чеканил речевки про отряд и не дружил еще с водкой.

— Ясно, спасибо еще раз…

— А колбаски вам не надо? — женщина извлекла из сумки палку сервелата и промасленный бумажный сверток с запахом буженины. — Денег с вас не возьму. Милиции помогать надо. Особенно московской.

Я направился на Главпочтамт и заказал междугородние переговоры. Можно было, конечно, позвонить Горохову из ГОВД, но там вряд ли бы получилось все обсудить без лишних ушей.

— Москва! Пятая кабина, — прозвучал гнусавый голос оператора, перекрикивая шум из соседних «скворечников». Отовсюду слышались крики, типа «Зина, Зина! Ты меня слышишь? Ваську поцелуй за меня! Скоро приеду», «Але! Але! Виталик! С днем рождения, друг!».