Миры Пола Андерсона. Т. 7. Волна мысли. Сумеречный мир - Пол Андерсон

В дверях появилась Хельга Арнульфсен. За ее стройной фигурой угадывалось дородное тело Нэйтана Льюиса. Хельга выглядела такой же спокойной и сдержанной, как и всегда, однако под глазами у нее появились тени.

— Не весело, да? — спросила Шейла с участием. Хельга изобразила на лице некое подобие улыбки.

— Кошмары мучают.

— Меня тоже.

При этих словах Шейла содрогнулась.

— Нэт, куда это вы своего психолога подевали? — поинтересовался Коринф.

— В последнюю минуту он раздумал идти с нами, — ответил Льюис. — Он изобрел какой-то новый тест и сейчас не желает думать ни о чем другом. Что до его партнера, то тот наблюдает за тем, как крысы выбираются из лабиринта. Только не надо из-за этого расстраиваться — нам и без них найдется о чем поговорить. — Из всех присутствующих вполне владеть собой удавалось только Льюису — он был слишком увлечен внезапно открывшимися перспективами, чтобы думать о собственных проблемах. Он подошел к столику и взял сандвич. — М-м-м, как вкусно… Шейла, бросала бы ты свою нынешнюю, пресную, как вода, жизнь и шла бы замуж за меня!

— Сменить воду на пиво — так? — робко улыбнулась Шейла.

— Не в бровь, а в глаз! Я смотрю, ты тоже стала другой! Но ты меня явно недооцениваешь — следует говорить не о пиве, а о шотландском виски!

— Перейдем к делу, — произнес мрачным тоном Коринф. — Мы собрались здесь не с какой-то определенной целью. Просто мне представляется, что совместное обсуждение известной всем вам темы позволит нам лучше осознать происходящее и, возможно, приведет нас хоть к каким-то идеям…

Льюис уселся за стол.

— Я смотрю, правительство уже не отрицает того факта, что происходит что-то необычное, — сказал он, кивком головы указав на лежавшую перед ним газету. — Я думаю, иного выхода у них попросту не было… Но от этого паника вряд ли уляжется. Люди напуганы, они не знают, что их может ждать в следующую минуту… Когда я направлялся сюда, я увидел человека, носившегося по улице и кричавшего о том, что наступил конец света. В Центральном парке творилось что-то несусветное. Возле одного из баров скандалили пьяницы, и их уже никто не останавливал. Потом завыли пожарные сирены — где-то за Квинз большой пожар.

Хельга закурила сигарету и, прикрыв глаза, вздохнула.

— Джон Россман уже в Вашингтоне, — сказала она и тут же добавила, обращаясь к Мандельбаумам: — Он появился в Институте пару дней назад, засадил наших умников за исследование этого феномена и, получив некие результаты, которые держатся в секрете, вылетел в столицу. Если кто и сможет разобраться с этой историей, так это он.

— Я не стал бы называть происходящее «историей», — хмыкнул Мандельбаум. — Эти мелочи, которые испытывает каждый из нас, свидетельствуют о каком-то значительном сдвиге. Но составить некую цельную картину происходящего, я думаю, вряд ли возможно.

— Всему свое время, — едва ли не радостно изрек Льюис, взяв со столика чашечку кофе и еще один сандвич. — Я нисколько не сомневаюсь в том, что в течение ближайшей недели события примут еще более интересный оборот.

— Не подлежит сомнению… — Коринф поднялся из кресла и принялся расхаживать по комнате из стороны в сторону. — Не подлежит сомнению то, что изменения продолжаются. Процесс идет. Насколько можно судить по показаниям наших лучших приборов, которые, как вы знаете, сами подвержены определенным изменениям, он начинает ускоряться.

— Точность измерений достаточно невысока, но мне кажется, следует говорить о гиперболической зависимости… — кивнул Льюис. — Таким образом, друзья, мы находимся в самом начале пути. Если так будет продолжаться и дальше, на той неделе наш Ай-Кью будет уже где-то в районе четырехсот.

Они долго сидели молча. Коринф непроизвольно сжал руки в кулаки, Шейла, странно всхлипнув, поспешила к нему и повисла у мужа на плече. Мандельбаум, нахмурившись, обдумывал услышанное и пускал кольца дыма, одной рукой он обнимал безутешную Сару, и она была ему за это очень благодарна. Хельга сидела совершенно неподвижно, лицо ее при этом не выражало ровным счетом ничего. Под ними и вокруг них шумел город.

— И что же теперь будет? — спросила с дрожью в голосе Шейла. Она буквально тряслась от страха. — Что будет со всеми нами?

— Это знает только Бог, — мягко ответил Льюис.

— А не можем ли мы меняться до бесконечности? — поинтересовалась Сара.

— Нет, — покачал головой Льюис. — Не можем. Все определяется возможностями нейронных цепочек. Предельные скорость и уровень сигнала заданы самой физической структурой клетки. Если мы превысим их, то нас будут ждать безумие, идиотизм и, наконец, смерть.

— И на сколько же нас еще может хватить? — поинтересовался практичный Мандельбаум.

— Понятия не имею. Сущность наблюдаемого изменения и устройство клетки изучены нами крайне слабо. Что до Ай-Кью, то о нем можно говорить только до определенного момента. Говорить о том, что Ай-Кью равно четыремстам, уже абсурдно — при таких показателях разум уже перестает быть разумом, он обращается во что-то другое.

Коринф был слишком увлечен собственными исследованиями, для того чтобы интересоваться успехами группы Льюиса. О том, что ситуация может оказаться столь ужасной, он даже не подозревал.

— Давайте забудем о конечных результатах, — вмешалась в разговор Хельга. — С этим мы все равно ничего не можем поделать. Сегодня важно другое — как сохранить нашу цивилизацию? Не сегодня-завтра возникнет вопрос — что нам есть?

Коринф, справившись с волнением, утвердительно кивнул:

— Все продолжает идти своим чередом только благодаря социальной инерции. Люди по большей части все еще придерживаются своих старых обычаев и привычек. Однако продолжение…

— Вчера из Института уволились дворник и лифтер, — перебила Коринфа Хельга. — Прежняя работа их больше не устраивает — она слишком монотонна. Что будет с нами, когда все дворники, мусорщики, землекопы и рабочие конвейеров уйдут с работы?

— Вряд ли это сделают все, — не согласился Мандельбаум. Выколотив трубку, он взял в руки чашечку кофе. — Кто-то побоится, у кого-то хватит здравого смысла не делать этого, и так далее. Все не так просто. Я согласен с тем, что мы вступаем в тяжелый переходный период — люди бросают работу, они насмерть перепуганы, они сходят с ума… В этих условиях нам не обойтись без организации, которая помогла бы нам пережить ближайшие несколько месяцев. Профсоюзы могли бы стать ее ядром. Именно над этим я сейчас и работаю. Когда все будет проговорено и согласовано, я выйду со своим предложением в муниципалитет.