Я не дам тебе упасть - Балнохи

вы не имеете права держать её насильно и без разрешения моего брата. Отдай ключ, – включился и Ник, тут ты к месту сукин сын.

– Но… – начал Сайлас, но Кетси не дала ему закончить.

– Отдай ключ! – железным тоном произнесла Кетси – Кол я не думала, что это принесёт какие-то неудобства. Прости. Сейчас мы все вместе пойдём в палату и ты увидишь, что ничего страшного не случилось, – заверяла меня она, но что-то мне подсказывало, что ситуация плачевная. И, так мы все вчетвером пошли к Калли.

Кетси сняла замок и отошла в сторону. Я открыл дверь, в палате было темно и очень тихо.

– Кетси, включи свет, – она тут же выполнила мой приказ. Палата осветилась светом ламп, но Каллисты не было видно нигде. Все стены были измазаны в крови и кровавых отпечатков ладоней и пальцев. Я убью его. Мы обернулись к Сайлосу, но его и след простыл. Я уже хотел закрывать дверь и собирался с мыслями, чтобы не прикончить Кетси, как вдруг услышал, какой-то звук. Как будто мышка где-то пискнула, ели слышный звук. Я встал на колени и посмотрел под кровать.. – Фух, она здесь, – прошептал я взволнованным Нику и Кетси. Она была под кроватью в какой-то ночной сорочке. Лежала в самом углу, свернувшись клубочком, – Каллиста, – по-отцовски произнёс я и в ответ услышал вопли и рыдания. Она начала кричать шкребсти стену и говорить, что-то не разборчивое – это из-за рыданий. Я потянулся к ней и начал вытягивать её из-под кровати, но она сопротивлялась и кричала. Она била руками и ногами, кусала за руки, пыталась царапаться, но у неё не было ногтей… – Калли перестань мне сопротивляться. Это – я, Кол! Я забирал тебя к себе домой, помнишь меня? Я пришёл за тобой… – Она перестала бороться и медленно подняла голову и исподлобья посмотрела на меня. Калли узнала меня и ещё сильнее заплакала, – Успокойся, я с тобой, – я усадил её на колени, обнял и начал слегка покачиваться, чтобы она успокоилась. Сзади я почувствовал, чьё-то дыхание. Это был Ник.

– Ты был прав, она необыкновенна, – прошептал он – Осмотри её.

Я послушал брата и немного отстранился от неё.

– Каллиста позволь мне тебя осмотреть, – она кивнула. Я положил её на кровать, Ник подошёл ближе, Каллиста стала снова рыдать и вжиматься в стенку. – Не бойся. Он мой брат, он не причинит тебе зла, – прошептал я, поглаживая её распухшую щёку. Она закрыла глаза и легла обратно. Урон оказался серьёзным, эта похотливая сволочь издевался над ней. Её губа была порвана; шея и всё тело было в фиолетовых засосах; распухшая грудь; синяки и ссадины на животе, боках, спине, бёдрах и ягодицах; отсутствие ногтей на пальцах; разодраны сами пальца; следы от тушения сигарет о тело. Больше всего нас с Ником привлекли, странные отметены на теле, но как оказалось позже это не отметены, а загнанные шипы роз под кожу.

– Калли, как он это сделал? – слезы покатились по её распухшим щекам, он бил её по лицу. – Нам нужно знать.

– Он бил меня цветами, – без лишних слов я завернул её в свой пиджак и пошёл вон к машине.

– Благодари Бога, что мне не до вас! – напоследок сказал я Кетси пару ласковых слов.

Я сел на заднее сидение машины и положил Калли на свои колени, она плакала. Я поцеловал её в темечко и прошептал, что всё хорошо. Ника долго не пришлось ждать, он забрал мои документы и все бумаги с упоминанием о Калли.

– К маме в больницу? – заводя машину, спросил Ник

– Пожалуй, надо вытащить шипы и проверить, как бы он чего её не лишил, – Ник усмехнулся и поехал прочь от этой проклятой клиники, а мне было не до смеха. Всю дорогу Ник посматривал на нас, но это меня мало волновало, сейчас Калли заснула. Похоже, она действительно мне доверяет, хоть я и виновник всего этого кошмара.

В больнице всё пошло, как по маслу. Калли поняла меня, мама не стала задавать лишних вопросов. Мы с Ником пока ждали в коридоре.

– Думаешь он её насиловал? – ни с того ни с сего спросил Ник.

– Я не уверен, но все эти следы… Конечно, не дай Бог, ведь это сильная психологическая травма. Зачем я её увёз… – корил я себя.

– Ты не виновен, ну не во всём. Это Кетси виновата. Ты всё исправишь.

– Я постараюсь. Я всё думаю, зачем он бил её розами и почему шипы так глубоко впились в её кожу.

– Мне кажется, он специально, хотел, чтобы шипы остались в теле. Он маньяк, судя по поведению, надо выловить и посадить.

– Он маньяк, но тюрьма ему не поможет. Горбатого могила исправит…

– Ты к ней слишком трепетно относишься, больше чем обычно, – задумчиво произнёс Ник. Зачем ты лезешь не в своё дело? А, может ему всё рассказать?

– Я просто хочу ей помочь. Она ребёнок, напуганный до чёртиков.

– Я конечно, не психолог, но в твоих движениях, что-то не так. Ты как только увидел её, как будто разум потерял. Ты что-то скрываешь… Поделись со мной, я всё пойму.

– Я не хочу разговаривать… – открестился я. Я не хочу изливать душу и вспоминать свой безрассудный поступок. Я виноват – я исправлюсь.

Через некоторое время, дверь маминого кабинета отворилась, и она вышла с какими-то бумажками.

– Ну, как она?

– В целом стабильно, Кол. Я обработала все раны, перебинтовала пальцы и вынула все шипы, – на последнем она сделала акцент, но не стала расспрашивать. – Значит, так. Повязки менять регулярно, давать побольше жидкостей и сна. Обследование провела, она здорова, просто истощена.

– Можно один некорректный вопрос… Она девственница? – мама осмотрела меня с ног до головы.

– Да. Можешь забирать её и хорошо покорми, – она развернулась и ушла. Ну, и на этом большое спасибо.

Домой мы ехали, молча, Калли сидела на заднем сидении, а мы с Ником на передних. Никлаус, как всегда за рулём.

Прибыли домой мы в полной тишине. Когда мы кушали, то немного поговорили:

– А, почему она так выглядит? – спросил Ник, не стесняясь, Кали. А, ведь она совсем рядом сидела и я кормил её с ложки. Она ведь не может сама.

– Над её родителями, скорее всего, ставили опыты и вот, что получилось, – спокойно ответил я.

– Интересно, – произнёс Ник, поглядывая на Калли, она засмущалась и опустила голову вниз.

– Ты хочешь спать? – как можно добрее спросил я, на что Калли кивнула. Я потянулся, чтобы взять её