Лишенное формы - Марк дель Франко

— Толку от него немного, — сказал Мердок, когда официантка, поставив тарелки, удалилась.

Я пододвинул блюдо с пастой.

— Не знаю. Если портрет верен, то эльфов, гномов и троллей можно исключить. И, конечно, флитов. Шай сказал что-нибудь насчет его возраста?

— По человеческим меркам около пятидесяти.

Я нахмурился.

— Около пятидесяти? Если иной выглядит на пятьдесят по вашей шкале, то он довольно-таки стар. Большинство представителей этого поколения предпочитают оставаться в Ирландии и Британии. Соединенные Штаты им не нравятся.

Мердок пожал плечами.

— Ты же сам сказал, что ритуал скорее всего древний.

— Когда я это говорил, то имел в виду пару тысяч лет. Мало кто из иных живет так долго.

— Но эльфов ты исключаешь, да? Тогда остается фейри.

Теперь уже я пожал плечами.

— Он может быть и человеком. Вероятность невелика, но не принимать такой вариант во внимание нельзя. В данный момент я склонен согласиться с тем, что убийца — фейри.

Мердок поджал губы и рассеянно потер край стола.

— Плохие новости. Мы отправили камни в лабораторию Гильдии на исследование. Их приняли по описи. А сегодня, когда я позвонил туда, мне сказали, что их не могут найти. Камни исчезли.

Я посмотрел на часы — полдевятого. Звонить поздно — в такое время в пятницу там уже никого нет.

— Черт возьми, не мог сказать раньше? Я бы еще успел кого-нибудь поймать, а сейчас все уже разошлись по домам.

Официантка принесла чек, и Мердок подождал, пока она отойдет.

— Я звонил только для того, чтобы узнать, получили ли они новые. Ты же сам знаешь, как обстоят дела. О других камнях нам даже не сказали. По-моему, на них никто и не взглянул. А раньше я тебе ничего не сказал, чтобы не злить, потому что тогда с тобой невозможно работать.

Я откинулся на спинку сиденья и провел ладонью по лицу. Конечно, Мердок прав. У Гильдии свои приоритеты и тратить время на пустяки она не станет. Фейри в Вейрде беспокоят ее едва ли меньше всего, а уж уличные и вовсе стоят на нижней ступеньке. Мэб не слишком рада сближению двух миров и, будучи верховной королевой Благого двора, давно издала указ, провозглашавший, что фейри, добровольно покинувшие официально определенную территорию, могут рассчитывать только на себя. Одной из причин, вынудивших правителей иных учредить Гильдию стражей, стала необходимость улаживать потенциально опасные конфликты и расследовать особенно вопиющие случаи, но право определять, какие конфликты действительно опасны и какие случаи подлежат расследованию, предоставлено самой Гильдии. В делах, которыми Гильдия не занимается непосредственно, она оказывает чисто символическую помощь местной полиции, которая в свою очередь, столкнувшись с преступлениями с участием иных, лишь обозначает свою поддержку усилиям Гильдии. Как результат — огромное число нераскрытых мелких преступлений и даже убийства иных, которые, по мнению части населения, получили по заслугам. Вот и получается, что оказавшиеся, так сказать, на ничьей земле люди и иные вынуждены искать правосудия на стороне. Действовать на свой страх и риск, без какой-либо практической помощи хотя бы одной из сторон, нам с Мердоком не впервые.

— Есть и хорошие новости, — продолжал он. — Три трупа, похоже, привлекли внимание мэра. Речь вроде бы даже идет о создании оперативной группы.

Я усмехнулся.

— Что я слышу? Уж не спешат ли нам на помощь твои братья? — Родственников у Мердока много и почти все они служат в полиции. Когда по воскресеньям в доме его отца собираются друзья и вся семья, получается что-то вроде неофициального смотра сил охраны порядка.

— Может быть, хотя и вряд ли. За результат отвечаю я, а планы мэра скорее всего означают только то, что на улице появится больше патрульных. Если его что и беспокоит, так это деньги туристов и демонстрации протеста, а не убийства.

Я кивнул. До Иванова дня оставалось две недели. Праздничные пляски, уходящие корнями в глубокую древность, мутировали, превратившись в затяжную разнузданную гулянку. Иванов день, праздник середины лета, существует в той или иной форме практически в любой религии и с каждым годом становится все масштабнее. Ничего удивительного, что именно Вейрд с его наибольшей концентрацией язычников, сделался центром такого рода сборищ. Для жителей города это кошмар, но торжество приносит доход, в местную экономику вливаются огромные деньги. У нас по крайней мере не Англия. Ни одному здравомыслящему человеку и в голову не придет отправляться на Иванов день к Стоунхенджу. Всегда найдутся обкуренные придурки, которые вдруг решат, что пора возрождать старинные обряды с человеческими жертвоприношениями и лишением девственности. Самый длинный день в году стал таковым во многих смыслах.

— Об Ивановом дне я и думать не хочу. Меня больше волнует следующий вторник.

Мы вышли. На город уже спустились сумерки. Вечер принес прохладу. Мердок, едва ступив на тротуар, привычно скользнул по улице цепким, настороженным взглядом, как будто каждый пешеход имел некий скрытый мотив и мог представлять потенциальную угрозу. Дойдя до середины моста, мы остановились у балочной фермы и посмотрели вниз. Пешеходы у нас за спиной и понятия не имели, что мы скорее всего единственные во всем городе люди, которые пытаются найти убийцу, оставившего кровавый след менее чем в миле отсюда.

За каналом, у края Веерного причала, виднеется угол моего дома. На стыке столетий причал был железнодорожным пакгаузом и телефонной станцией, которая, если смотреть сверху, напоминала огромный развернутый веер. Отсюда и название. Шли годы. Железнодорожное депо съежилось, а освободившееся место заняли склады. Сейчас эти живописные джунгли на берегу лакомый кусок для желающих снести все и возвести роскошный жилой квартал.

— Как насчет связи с фестивалем? — спросил Мердок.

Внизу, далеко под нашими ногами, густая серая вода медленно несла клочья пены и мусор.

— Никакой связи я пока не вижу. Разве что с Лесным царем, который умирает в день летнего солнцестояния, завершая цикл рождения и смерти. Других жертв нет.

— Может быть, убивает один, а остальные знают, но молчат, — предположил он.

— Может быть. Но думаю, мы все равно бы что-то услышали. В те ритуалы, о которых я знаю, смерть фейри никак не вписывается. Вера жертвы так же важна, как вера того, кто убивает. Кажется, я что-то упускаю, но пока еще не знаю, что именно.

— Хочешь узнать, что думает Шай?

Я сделал большие глаза.

— Конечно, что за вопрос!

— Эльфы. Шай считает, что убийства имеют отношение к застарелой вражде фейри и эльфов, потому что если бы речь шла о каких-то разборках между фейри, он бы что-нибудь знал. — Я с сомнением покачал головой. Мердок пожал плечами и улыбнулся. — Я бы не стал его недооценивать. Шай молод, но продержался здесь намного больше других мальчишек его возраста.